Всего за 480 руб. Купить полную версию
В рамках кантовских школ баденская школа Канта была особенно озабочена проблемой эпистемологической структуры истории. Виндельбанд и, вслед за ним, Риккерт противопоставляют естественные и гуманитарные науки как два совершенно разных типа наук. Первые должны иметь дело только с общими чертами, законами или типами, в то время как история полностью сосредоточена на человеке (номотетические идеографические науки, естественные культурные науки). На вопрос о том, по каким критериям историк, которого интересует не абсолютно все индивидуальное в действительности, а лишь его отбор, они отвечают, что решающее значение имеют культурные ценности. Только то, что связано с культурными ценностями, является "историческим фактом". При этом предполагается, что историк не ставит перед собой задачу выносить собственные ценностные суждения. Зиммель решает когнитивную проблему истории под совершенно иным углом зрения, также отталкиваясь от основ неокритицизма. Он делает акцент на исследовании того, как историк создает из найденного материала то своеобразное образование, которое мы называем "историей". Подобно тому как естествоиспытатель, с точки зрения критицизма, создает мыслеформу природы из материала органов чувств с помощью определенных базовых понятий понимания (категорий), априорные ментальные функции также участвуют в построении ментальной формы, которую мы называем историей ("историческое априори"). История ни в коем случае не является реконструкцией объективного факта, не зависящего от разума. Это попытка заменить наивную концепцию науки, согласно которой познание заключается в наделении реальности, существующей независимо от нас в виде психического отражения, на в целом неокантианскую идею познания, согласно которой познаваемый объект возникает только в процессе познания, но не существует независимо от него и лишь постигается им.
Все эти эпистемологические исследования науки истории называют "философией истории". Они представляют собой совершенно новый тип философии, поскольку имеют дело не с историей, а только с исторической наукой. Философская рефлексия, сосредоточенная на самом ходе истории, отошла на второй план.
Примерно в то же время эпистемологией истории озаботились и французы (Лакомб, Бэрр и др.). Взаимных контактов, по крайней мере с немецкой стороны, не было. Балканы также активно включились в эти исследования через румынский Ксенополь (XÉNOPOL). -
Психологические исследования сегодня столь же обширны, как и эпистемологические. Психология была той философской дисциплиной, которая в эпоху натурализма вернула себе престиж даже раньше, чем эпистемология, хотя и ценой превращения во внутреннее естествознание. На смену интроспекции пришел метод эксперимента, который считался совершенно отличным от интроспекции. Современная психология восторжествовала как экспериментальная психология. Особенность ее метода, в большинстве своем предполагающего знакомство с немалым набором аппаратуры, необходимость которой привела к созданию специальных институтов при большинстве университетов, привела к повсеместной тенденции к полному отделению этой дисциплины от философии, что уже стало фактом в Америке, где существует строгое разделение кафедр между философией и психологией.
Экспериментальная психология возникла в то время как дисциплина, призванная решать психофизические проблемы эмпирическим путем, поэтому Фехнер назвал ее психофизикой. Она была тесно связана с физиологией, в рамках которой экспериментальная проверка сенсорных восприятий уже давно стала обычной практикой. В настоящее время такое представление о задачах экспериментальной психологии уступило место гораздо более широкому. Современная экспериментальная психология уже не имеет столь тесного контакта с психофизической проблематикой. Вместо этого ее основной задачей является научная обработка всей совокупности психических переживаний, доступных эксперименту, с помощью эксперимента. Если в начале становления экспериментальной психологии на первый план выходили проблемы сенсорного восприятия, то теперь это уже не так. Экспериментальная психология теперь распространяет свою работу на всю область психической жизни. В основном существуют четыре школы, в которых ведется работа: Лейпцигская ( Вундт), Геттингенская (Г.Э. Мюллер), Кюльпе (бывшая Вюрцбургская) и Берлинская (Штумпф), к которым добавляется Грацская школа в Австрии (Мейнонг). Часто звучавшие в прошлом надежды и заверения, что экспериментальная психология станет такой же фундаментальной дисциплиной для всего гуманитарного знания, как механика для физики, не оправдались. Напротив, сегодня все проницательные умы убеждены, что экспериментальная психология представляет собой не всю психологию, а только ее часть, и что даже эксперимент как таковой не является безусловным решающим фактором, а решающим фактором является качество наблюдателя, который без эксперимента может добиться большего, чем некомпетентный наблюдатель, сколько бы экспериментов ни было проведено. Нельзя отделаться от впечатления, что экспериментальные исследования зашли в определенный тупик. Количество значимых открытий резко сократилось. На первый план все больше выходит прикладная экспериментальная психология. Одним из направлений, которое в настоящее время особенно активно развивается, является психология образования, основанная в Германии М. Меуманном и В. Штерном.
При всем признании положительных достижений экспериментальных исследований в доступных для них областях психологии нельзя не признать, что тесная связь психологии с естествознанием одновременно позволила просочиться в нее ряду натуралистических ошибок, господствовавших в естествознании. Натурализм в психологии проявляется прежде всего в требовании, выраженном лозунгом "психология без души" (Вунд). В соответствии с ним индивидуальная психика должна состоять из комплекса психических явлений или, позднее, когда это стало признаваться недостаточным, из простого соединения функций, поскольку только в этом случае аналогия психики с материальной природой становится полной.
Еще одним серьезным ущербом для психологии было первоначальное сведение мыслительных процессов к явлениям воображения, которое затем перешло в общий ассоцианизм (G. E. Мюллер, Ziehen). Оба взгляда приобрели влияние в немецкой психологии только после того, как она взяла за образец естествознание. Но и сегодня они не преодолены в целом. Некоторые исследователи до сих пор испытывают сильную неприязнь к философии в целом, которая в остальном полностью исчезла из современной науки, так же как эти круги до сих пор являются фактическими представителями материалистической мысли. Однако в целом экспериментальная психология уже чуть более десяти лет переживает явный подъем в тех принципиальных вопросах психологии, которые в наибольшей степени подвержены натуралистическим предрассудкам. Эта трансформация берет свое начало в изучении мышления, которое уже некоторое время является особенно любимым направлением работы, особенно среди молодых исследователей. Основной импульс и основные достижения психологии мышления изначально исходили не от экспериментальных исследований, а от описательной психологии, которая продолжала существовать наряду с экспериментальной психологией, хотя и отдельно от нее и игнорируемая ею. Это была та самая школа, которая ликвидировала упадок, наступивший в области логики, и одновременно вывела исследования в области психологии мышления за пределы того откровенно недостойного минимума, который наступил после отделения психологии от философии: школа Брентано. И в первую очередь глубокое влияние оказали "Логические исследования" Гуссерля. Несомненно, что важные результаты, к которым привели экспериментальные исследования мышления, были обусловлены знанием описательных анализов Гуссерля.