Всего за 480 руб. Купить полную версию
Философски наиболее важный теоретический основной результат описательных психологических исследований последнего времени, вероятно, можно охарактеризовать как учение об актах или функциях, а затем связанный с ним возврат к предположению о существовании специфического я-фактора, "души" (TH. lipps, Кюльпе, Остеррейх, Гейзер, Гуссерль). Согласно этой точке зрения, в большинстве, если не во всех, психических переживаниях следует различать их субъективную сторону, заключающуюся в возбуждении эго, и объективный момент (называемый содержанием или объектом), на который намеренно направлен акт. Это замечание имеет существенное значение и для эпистемологии, поскольку оно расходится с прежней точкой зрения, согласно которой все непосредственные содержания сознания имеют психическую природу в смысле состояний эго. Из этого следует, что ни содержание органов чувств, ни чисто логическое содержание мышления таковыми не являются. Наше сознание выходит за пределы самого себя.
С углублением философского сознания внимание в большей степени, чем раньше, обратилось к тем разделам психологии, которые недоступны экспериментальному методу, а также к описательным исследованиям, подобным тем, которые проводили Бретано, TH. Липпс, Грос, Х. Майер, Гуссерль, Мейнонг и др. Требование Дильтея о создании чисто описательно-аналитической психологии как основы для исторических гуманитарных наук пока не получило своего полного воплощения. Однако отдельные ее фрагменты находятся в процессе работы. Психология языка во многом обязана Марти, также ученику Бретано. В Германии развивается психология религии (Остеррайх), индивидуальная психология (Штерн). Наиболее масштабной является работа Вундта "Психология народов" (Völkerpsychologie), посвященная психологическому исследованию процессов психологического развития в области языка, мифа, искусства и обычаев, что является огромным достижением одного исследователя, хотя в ней преобладает внимание к примитивным культурам.
Что касается влияния психологии на другие области философии, то оно отчасти было значительным. Прежде всего, благоприятное влияние оказало углубление психологического анализа, хотя он еще не стал общим достоянием всех исследователей. Несколько лет назад Марбе удалось составить поучительную подборку подобных философски значимых незнаний со стороны ряда эпистемологов, особенно неокантианцев. С другой стороны, неблагоприятное влияние оказала тенденция сделать психологию основой всех дисциплин, не имеющих дела с материальным миром, тенденция, которая уже некоторое время проникает в философию из психологии. Особенно сильно она сказалась в логике, где породила школу мысли, известную сегодня как "психологизм". Он характеризуется тем, что в нем смешиваются психологические и логические понятия. Например, законы, существующие между предложениями (правила силлогистического умозаключения), ошибочно рассматриваются как психологические законы мышления. Или закон противоречия трактуется как утверждение, что некоторые идеи не могут мыслиться вместе. Этот психологизм, принявший значительные размеры в конце XIX века, сегодня, вне постивистских течений, можно, конечно, считать по существу преодоленным. Влияние психологии в логике на методологию было благоприятным. Методы мышления, используемые в отдельных дисциплинах, в значительной степени подверглись психологическому анализу. Под влиянием Зигварта главной задачей долгое время казалась теория методов. Вундт реализовал эту идею в беспрецедентной степени, поразительно овладев обширными и весьма разнообразными научными областями. Однако все эпистемологи последнего времени фактически внесли свой вклад в психологический анализ методов, отчасти явно, отчасти имманентно. В частности, следует упомянуть Бенно Эрдманна, который продвигал логику на основе психологического анализа.
В развитии экспериментальной психологии, особенно детской, как и других прикладных направлений этой науки, активное участие принимали и зарубежные специалисты, прежде всего из Америки. Особая заслуга в развитии психологии мышления принадлежит французскому психологу Бинету, который примерно в то же время, что и немецкие исследования, независимо от них также пришел к признанию самостоятельности функций мышления.
Более того, основной областью французских исследований является пограничная область между нормальной и больной психической жизнью ("Рибо", "Жанет", "Бинэ"), в то время как в Германии психология долгое время не имела тесных контактов с психиатрией. Лишь в последнее десятилетие взаимодействие между этими двумя дисциплинами стало более тесным ( Ясперс, Шпехт, Штоерринг, Остеррайх, Кронфельд).
Философски наиболее ценным психологическим достижением англо-американских исследований является создание парапсихологии, под которой следует понимать изучение некоторых сверхнормальных психических проявлений, таких как телепатия, ясновидение и т.д., а также связанных с ними психофизических явлений (телекинез, материализация и т.д.) (Общество психических исследований Джемс, Майерс, Ходгсон, Кравфорд и др.). В работе принимают участие французские и швейцарские исследователи ( Рише, Флурнуа), а также итальянские (Морселли, Ботацци). Особый философский интерес представляет основание современной религиозной психологии американским философом Джемсом. Важное общее различие между немецкой, французской и англосаксонской психологией заключается в их различном отношении к понятию бессознательного (подсознания). За рубежом гипотеза о бессознательном является общепринятой. В Германии она встречается, по сути, только в рамках фрейдистской школы, состоящей в основном из дилетантов.
Все рассмотренные нами течения уходят корнями в прошлое столетие, хотя некоторые из них нашли свое реальное развитие только в новом веке. Новый век породил и совершенно новые движения. Прежде всего, существенно изменилось представление о задачах самой философии. Как бы ни продолжалась эпистемологическая и психологическая работа, реальные интеллектуальные движущие силы теперь совсем иные, чем потребность в изучении структуры исследования и установлении психологических фактов. Философия хочет вновь стать мировоззрением и осветить проблему жизни. Ситуация в самой позитивной науке позволяет вновь ставить задачи выше, поскольку убежденность в том, что наука разрешила самые существенные загадки мира, которая была так сильна в эпоху натурализма и которая убила всякое философское мышление, вновь уступила место. Наука шатается в своих основаниях. Необходимо восстановить именно фундаментальные взгляды. Сотрудничество с философией неизбежно.
В области эпистемологии и логики возникли два новых движения, которые пока сосуществуют без особых контактов. Они не ограничиваются Германией.
Наиболее значительным из них в Германии является феноменологическое движение. Оно зародилось как раз на границе двух веков (1900 г.). Это движение, первоначально возникшее лишь как реформа наименее популярной философской дисциплины логики, постепенно переросло в революцию во всей области философии. В отличие от неокантианства, в этом движении живет дух Лейбница, даже если он еще не реализовался в полной мере. Его ближайшим и непосредственным современным стимулом является другой мыслитель, чье имя не вышло за пределы специализированных академических кругов в Германии, но оказало большое влияние и сделало себе имя на австрийской земле. Это Франца Брентано (1838-1917). Рожденный в католическом духовенстве, получивший прекрасную логическую подготовку в Аристотеле и схоластике, он оказал очень глубокое влияние на значительный круг учеников и был фактически единственным из наиболее значительных современных мыслителей, кто сознательно боролся против всемогущества Канта.