Наталья Соболевская - Агрессор стр 12.

 Всё, с меня хватит!  рявкнула я, вынула из заднего кармана брюк телефон и набрала номер полиции.  Чего я сама напрягаюсь, пусть с тобой разбираются компетентные органы. Глеб, у тебя же память хорошая, в Уголовном кодексе статья за похищение под каким номером?

Приложив к уху мобильный и не дождавшись гудков, решила, что из-за волнения нажала неверные цифры, сбросила вызов и только нацелила палец, чтобы ещё раз набрать номер, как заметила, что нет связи.

 Да чтоб тебя,  бегала я по палубе и ловила сигнал, и на лестницу забиралась и наоборот приседала, чтобы быть ниже, и руку за борт вместе с телефоном выставляла ничего не помогло.

 Лиза, какие-то проблемы со связью?  подал голос Громов, который всё это время молчаливо наблюдал за моей суетой.

 Это ты давишь сигнал,  наконец озарило меня.  Глушилку поставил.

 Мы же на отдыхе,  на лице мужчины заиграла издевательская улыбка.

 Наверняка же слышал поговорку, что женщина на корабле к беде? Так вот, сегодня в правдивости этого утверждения ты убедишься лично.

Поговорив с Глебом, вернулась в каюту, чтобы как следует подготовиться к предстоящему мной же сотворённому Армагеддону. Завязала на затылке хвост, чтобы волосы не лезли в лицо, надела удобный трикотажный костюм, дабы одежда не сковывала движения, и самое главное сменила каблуки на плоскую подошву сандалией.

Когда вновь вышла на палубу, душу переполнял боевой дух, а в голове строились ровными рядами грандиозные коварные планы.

В первую очередь попытала счастье с командой. А именно, затаившись в укромном месте, как паук ждала, когда мимо пойдёт кто-нибудь из членов экипажа, затем выпрыгивала из укрытия, хватала бедолагу за грудки и прямым текстом заявляла, что я жертва похищения, что меня удерживают тут насильно и слёзно молила помочь сбежать.

Ну что сказать, более дружного коллектива ещё не встречала. На призыв о помощи все как один реагировали одинаково. Опускали взгляд, извиняющее улыбались, что-то непонятное бурчали себе под нос, старательно притворялись, что я говорю на мандаринском диалекте китайского языка, который им, разумеется, как речь инопланетян, непонятен, а ещё всеми правдами и неправдами пытались от меня отделаться, и в итоге убегали.

Далее сделала ставку на людей, которым Громов не платит. Вооружившись всем, чем только можно махать, сигналила и во всё горло вопила: «Спасите!» людям на суднах, что проходили в относительной близости от яхты. Да, на меня реагировали, но не так, как бы хотелось. Все почему-то думали, что я с ними здороваюсь, в ответ тоже махали, что-то выкрикивали, а если на соседнем судне компания отдыхала за столом, то вверх поднимали бутылки или бокалы. В общем, и эта идея с грохотом провалилась.

Решив, что спасение утопающих, дело рук самих утопающих, взялась за новую идею, где чужое вмешательство не требовалось, по крайней мере, именно так мне поначалу казалось. Вокруг спасательной лодки я кружила подобно акуле, что нарезает круги возле откормленного тюленя, и так к ней подступалась, и сяк, и с одного боку пыталась поднять и с другого, и под саму лодку залазила. В конце концов, от злости пнула бесполезную вещь и выругалась:

 Как на тебе спасаться, если ты не подъёмная?!

Несолоно хлебавши, вернулась в каюту, присела на край кровати и сгорбилась. Никогда ещё себя такой беспомощной не чувствовала. Руки и ноги не связанные, кляпа во рту нет, а сделать всё равно ничего не могу.

Похоже, первую битву под названием «Ужин» Громов выиграл. Будет у него компания за столом. Можно, конечно, встать в позу и не пойти, да только кому наврежу исключительно  себе. Глебу-то что, он на яхте и неделю безболезненно продрейфует, у него в фирме и заместители, и помощники есть, а если я вовремя на съёмочной площадке не появлюсь, заклеймят, как негодную, и потом ни в один проект не пригласят.

Ну, уж нет. Я этой скотине Петру Тимофеевичу вытиснить меня из профессии помогать не собираюсь.

Не планировала к ужину прихорашиваться, оно как-то само собой получилось. Душ приняла, по причине, что до этого три часа бегала по палубе, хотелось освежиться. Волосы уложила, потому как всё равно фен держала в руках, когда сушилась. Накрасилась по привычке. Ну а когда ты уже при макияже, да при причёске и наряд соответствующий выбираешь. Надела молочный брючный комбинезон и босоножки на высоком каблуке, чтобы Дюймовочкой себя рядом с Глебом не чувствовать, хватит и того, что его масса тела мою раза в два превышает.

Разумеется, опоздала, и не на пятнадцать минут, что в принципе допустимо, а на целых полчаса. Мелкая, но всё же месть.

Ужин Громов организовал на верхней палубе, под навесом и с учётом того, что когда я соизволила присоединиться, мужчина сидел перед полной тарелкой и с аппетитом ел, он успел сделать вывод, что его «гостья» упёрлась рогом и уже не появится.

Под пристальным взглядом Громова подошла к столу, демонстративно покосилась на кресло и кашлянула: «Мол, чего сидишь, давай отодвигай».

Ну а что, затащил силком даму на ужин, приготовься к капризам.

Глеб медленно отложил приборы, тщательно промокнул губы салфеткой, также плавно поднялся на ноги, до меня вышагивал, чуть ли не сутки, и лишь после отодвинул кресло.

 Присаживайся, пожалуйста.

Чуть на автомате не брякнула «Спасибо», но вовремя спохватилась и промолчала.

 Угощайся,  великодушно предложил Глеб, вживаясь в роль кавалера.

 Ой, нет,  отодвинула от себя предназначенную мне тарелку.  Ты человек ненадёжный, способный на всякие гнусности, ещё подсыплешь какую-нибудь дрянь, и утром я этот день не вспомню. Поголодаю, зато останусь в здравом уме.

На лице Глеба ни один мускул не дрогнул, словно я его не оскорбила, а заметила, какая хорошая сегодня погода, он только едва заметно плечами пожал, сообщая жестом: «Не хочешь, не ешь, дело твоё».

 Ну вот я здесь. Говори, что там тебе от меня нужно. Внимательно слушаю,  поторопила Громова, потому как, вообще-то, голодная, а тут столько вкусностей и от стола исходит умопомрачительный аромат, скоро живот, даже не заурчит, а заорёт, требуя пропитания.

 Чуть позже. О делах непосредственно во время еды предпочитаю не говорить, но с удовольствием поддержу любую нейтральную беседу. Например, можешь рассказать, как у тебя дела. Слышал, ты собралась замуж. Это так?

Глеб специально от отбивной так аппетитно кусок отрезает, у меня сейчас слюни на колени покапают.

 Устаревшая информация. Жених, как узнал, что мой отец разорился, отменил свадьбу и с вещами за дверь выставил. То есть быстренько бросил.

 Сочувствую,  если я про Никиту сказала чистую правду, то Глеб только что нагло соврал. Ничего подобного он не ощущает и даже не старается сделать вид.

 Лишнее. Тут за меня можно только порадоваться. Зачем мне рядом гнилой человек? Избавилась и слава богу. Знаешь, а я передумала, всё-таки поем,  заявила я, поднялась на ноги, подошла к Громову и забрала его тарелку.  Себя же ты точно не станешь травить, поэтому всё твоё безопасно. Ты же не против?

 Ну  как бы уже забрала, так что ешь на здоровье.

 Отлично,  вернувшись с добычей на своё место, улыбнулась я и вытянула руку.  И свой бокал мне, будь добр, тоже отдай.

Ничем Громова не пронять, тарелку с едой беспардонно конфисковала, вдогонку ещё и вино затребовала, а у него на лице эмоций как не было, так и нет.

Мужчина покосился на свой бокал с таким же безразличием, как секунду назад на меня смотрел, но поднял его и мне через стол протянул.

Руки у меня не такие длинные, как у Глеба, поэтому чтобы дотянуться, пришлось привстать.

 Спасибо,  на этот раз не удалось вовремя язык прикусить, и Громову всё-таки досталось от меня вежливое слово.