Всего за 199 руб. Купить полную версию
Вася обозлился, он зашвырнул свою гирю подальше, а поскольку знал многие слабые места в торговле Эльвиры Григорьевны, то сгоряча написал письмо в ОБХСС. Отправив письмо, он, конечно, тут же одумался, но было поздно. Вася притих, затаился, взял больничный лист.
Письмо попало в надежные руки и уже через неделю лежало у Эльвиры Григорьевны на столе. Прошла еще неделя, и вот Эльвира Григорьевна собрала всех продавцов в своем кабинете в конце рабочего дня. Она зачитала фискальное письмо Васи, после чего двое грузчиков схватили его и отвели в самую дальнюю кладовку и привязали к бочке с сельдью. Вася сидел на полу и слезы катились у него из глаз. «Только не убивайте», шептал он.
«Ну-с, что будем делать?» спросила Эльвира Григорьевна голосом Каменного гостя, и тут страсти разгорелись вовсю. Матерщинница Любка даже предложила Васю пытать, поджечь ему кончики пальцев и исколоть булавкой ступни.
«Нет», сказала Эльвира Григорьевна, «пусть для начала каждый подойдет к нему и плюнет в рожу».
Уговаривать долго не пришлось, все сами кинулись выполнять задание, и уж какие слова при этом звучали, невозможно передать. Один Семен Семенович стоял в углу. Ему было очень неловко и противно. Но и его не миновала сия чаша. Когда все плюнули в лицо Васи по нескольку раз и немного успокоились, Эльвира Григорьевна внимательно посмотрела на него:
«А что же ты, Семен, стоишь в стороне?» Или, может быть, тебе жалко? Плюй!!!»
Семен Семенович понял, что ему не отвертеться, и плюнул.
«Ты, Семен, у нас очень уж деликатный», продолжала Эльвира Григорьевна, «но мы исправим это. Давай-ка посцы на него!»
Семен Семенович растерялся и побледнел.
«Давай!!» грозно повторила Эльвира Григорьевна свой приказ, и тогда Семен Семенович расстегнул штаны и сделал то, что велено. А потом он громко захохотал. Он всегда хохотал, когда ему приходилось идти на компромисс с собой.
Грузчики основательно избили Васю. Чтобы скрыть следы расправы отдадим должное изобретательности Эльвиры Григорьевны Васю заставили выпить одним залпом из горлышка целую бутылку портвейна, после чего, пьяного и окровавленного, вынесли из магазина и уложили в сквере на скамейке, а Эльвира Григорьевна вызвала машину из медвытрезвителя. Через три дня Вася был уволен из магазина «за недоверие».
До сих пор Семен Семенович морщился, внутренне скукоживался, словно его заставили съесть без сахара целый лимон, вспоминая о своем позорном поступке. Однако из магазина он не ушел и даже Эльвиру Григорьевну не стал уважать меньше после того происшествия в кладовой.
«Я вас насквозь вижу», любила говорить Эльвира Григорьевна своим подчиненным, как некогда Иван Грозный говаривал боярам, «ну, кто там шалит? Все равно разгадаю!» Тут же во время урока она приводила пример: «Вон, видите, баба торгует пирожками и лимонадом? Вырядилась, как новогодняя елка, вся в кольцах, улыбается, щебечет. Я по глазам вижу, что воровка первый класс. Теперь, Семен, подойди к ней и заговори о погоде, спроси, как торговля идет, как настроение, а потом загляни к ней за прилавок». Семен Семенович сделал в точности, как велела Эльвира Григорьевна, потом купил у торговки пирожков. Он протянул ей четвертной, а сдачи получил как с пятидесяти.
«Вот видишь», удовлетворенно кивнула Эльвира Григорьевна, «а я что говорила? Значит накладные у не фальшивые. Она твоей любезности испугалась, решила, что это подвох, и сама себя «наградила»! Тут, Семен, чистой воды психология».
После бесславного изгнания Васи Эльвира Григорьевна сделалась еще более мрачной и уже почти совсем никогда не улыбалась. Дисциплина в магазине установилась железная, субординация, как в армии.
«И правильно!» сказала Клара оценив ситуацию со слов Семен Семеновича. Он согласился с ней.
«Да ты же, Семен, сталинист!» схватился за голову Альберт Иванович, «А народу нужна демократия!»
«Народ хочет жрать и жаждет крепкой руки!» доказывал Семен Семенович, «Люди с надеждой смотрят мне в глаза. Я низшее звено той власти, от которой зависит, будут ли они сыты!»
В спорах с Альбертом у Семен Семеновича были свои резоны. Каждый день он наблюдал одну и ту же сцену возле черного хода магазина, когда привозили рыбу. Собиралась большая толпа, и люди с надеждой и любопытством следили, что же завезли на этот раз. Особенно отличался один старичок в каракулевой шапке, он всегда бежал рядом с тележкой, на которой везли рыбные брикеты, хватался за нее рукой, как бы подталкивая, и, заглядывая грузчикам в глаза, выспрашивал: «Рыбка? Какая рыбка? А скоро будем торговать?» Чуть поодаль стояла подружка старичка, старуха в пуховом платке, она выговаривала ему: «Боже мой, Леонид, ты хочешь нести ящик? Что случилось с тобой?! Леонид, умоляю тебя пойдем отсюда! Не унижай себя, ведь ты же старый аристократ»
«Глупости!» злился Альберт, катая в руках хлебные шарики и виновато поглядывая на полную сумку с гостинцами, которую Семен Семенович никогда не забывал с собой захватить, «Ты ни черта не понимаешь в политике! Ты махровый консерватор. У власти должны стоять образованные люди, а не вы торгаши!»
«Конечно, профессора и академики», ехидничал Семен Семенович, намекая на то, что Альберт Иванович давно уже мечтает получить в своем институте профессорскую должность.
«Да, профессора!» орал на него Альберт, «Не тебе же неучу нами руководить!»
«Еще неизвестно, кто из нас неуч», шептал Семен Семенович себе под нос, «на этот счет есть разные мнения». И он был в этом прав. В рыбном магазине, к примеру, считается, что Семен Семенович очень умный. «Он учился в Университете!» говорят про него. Когда в кроссворде встречается затруднение, то за советом обращаются именно к нему, иногда даже звонят домой. Все знают, что Семен Семенович любит книжки, поэтому книги дарят ему каждый год в день рождения и просто так, чтобы сделать приятное. По интеллекту он второй после Эльвиры Григорьевны, закончившей торговый институт, но только он попроще, помнит кучу анекдотов, всегда посочувствует и выручит деньгами. К тому же торговый институт это не Университет, это понимает даже матерщинница Любка. Правда Эльвира Григорьевна тоже любит книги и красивые альбомы, но, когда ей нужно что-нибудь подарить, за советом идут к Семен Семеновичу. В прошлом году он сказал, что Эльвире Григорьевне, видимо, хочется иметь альбом Сальвадора Дали. «Да-а-а?!» изумились сотрудники, «А мы-то думали подарить ей Шекспира в подлиннике и уже присмотрели»
«Почему Шекспира?» спросит кто-нибудь. Да потому, что Эльвира Григорьевна ходит на курсы английского языка это сделалось модным. Она клянется, что обязательно выучит его, и, зная ее крутой нрав, многие в это верят. А если и не верят, то делают вид, что верят. Но когда Эльвире Григорьевне вместо намеченного Шекспира поднесли альбом Сальвадора Дали, она действительно была очень довольна и даже улыбнулась своим подчиненным. Впервые за квартал.
«Неуч Это я-то неуч?!» бормочет Семен Семенович. Ведь всем известно, что он много читает, что он увлекается историей. Книжек по истории у него дома целая полка.
Кто-то сказал, что девятнадцатый век век истории, но ведь и век двадцатый не утратил к ней вкуса. Вон даже беленькая кассирша из штучного отдела, пересчитывая дневную выручку, горда сообщает сослуживцам: «А я знаю родословную всех русских царей!» а потом как пойдет шпарить подряд без ошибки от Петра Алексеевича до Николая Александровича. Но это не удивительно, у нее в кассе за спиной висит генеалогическое древо, а потом ей недавно дали почитать Пикуля. А вот Семен Семенович прочел и поставил на полку не только Пикуля, но и Ключевского, Валишевского, Карамзина, Соловьева продолжите этот список Костомаровым и Забелиным, а Семен Семенович в пику вам добавит еще Скрынникова и Зимина!