Всего за 199 руб. Купить полную версию
«Кто сказал, что наш век самый жестокий и кровавый?» спросит вас Семен Семенович, «В любую эпоху хватало насилия, жестокости и крови». Однажды Семен Семенович даже произнес об этом речь на митинге. Он совершил долгий экскурс в историю, не забыл похвалить монархию и в конце удовлетворенно поглядел на своих слушателей. И тут из толпы выскочил старик с сумасшедшими глазами и портретом Маркса в руках и прямо этим портретом ударил Семен Семеновича по лицу. На старика зашикали и он исчез в толпе, а Семен Семенович со сломанным носом поехал плакаться Кларе. Клара высмеяла его, обругала и монархию, и демократию, и коммунизм, приложила к его носу холодный пятак и выставила на стол бутылку. Нос Семен Семеновича, конечно, со временем зажил, но появилась лишняя горбинка. И это уже на всю оставшуюся жизнь.
15.
Брак Лерочки и Альберта, такой скоропалительный и неожиданный для всех, оказался на редкость прочным и долговечным. Их сынок Сенечка давно уже вырос, закончил школу, папин институт и уже лет десять с переменным успехом подвизается на театральных подмостках и в кино. Изредка на телеэкране мелькает его милая рожица с водянистыми глазками, как у Лерочки, в обрамлении рыжих кудряшек, как у Альберта.
Семен Семенович недолго сердился на молодоженов. Узнав, что сыночка они назвали в его честь, он расчувствовался и все простил. Как только не старался он угодить Сенечке! Он обходил своих знакомых во всех ближайших магазинах, и на столе у его приятелей не переводились киевские котлетки с косточкой, ветчина, зефир в шоколаде и торт «Птичье молоко». Без Семен Семеновича не обходилось ни одного праздника, ни одного застолья. И уж он из кожи вон лез, снабжал хозяев дефицитными продуктами, дарил роскошные подарки, особенно сынуле. Правда, принимали Семен Семеновича во вторую очередь, с гостями попроще.
«Ты не обижайся, Семен», обычно говорил ему Альберт Иванович, дожевывая бутерброд с копченой колбасой, «сегодня у нас собираются люди чужие, скучные, но нужные «нужники». А вот назавтра милости просим!»
Семен Семенович привык и не обижался. Он с грустью смотрел, как подрастает Сенечка, как стареют его родители. Вот уже Лерочка кандидат наук и доцент. По этой причине она утратила былую стройность, располнела, покуривает папироски, сидя за письменным столом. У нее одышка, а домашнее хозяйство она запустила вконец. Сухомятка беда всех ученых и артистов.
«Ах, Лерочка», как-то сказал Семен Семенович, и душа его пела в эту минуту, «что если я признаюсь, что тебя одну я любил во всю свою жизнь?..»
Семен Семенович испугался собственных слов, заерзал на табурете и начал неловко похохатывать. Но Лерочка ответила ему серьезно:
«Сеня, а если я тоже скажу», тут она сделала долгую паузу, «если я скажу, что я тожеесли я вдруг поняла, что тоже во всю свою жизнь»
«Лерочка!» вскрикнул Семен Семенович, сполз с табурета и оказался у ее ног.
(Как я люблю Вас, Семен Семенович, в такие минуты! А если я Вам скажу, что уже давно сроднился с Вами, что даже начал порой отождествлять Вас с собой, что Вы стали частью моей души?)
«Но, Лерочка, ведь есть Альберт», промямлил Семен Семенович, поникнув вдруг головой.
(Эх, что же Вы за тямтя-лямтя, мой дорогой Семен Семенович! Ну кто же вас тянул за язык?! Кто говорит даме такое? Кто ей напоминает про надоевшего мужа?! Фу!! Я презираю Вас за эти слова! Точно так же, как презираю Вас, когда Вы скалите зубы на своих покупателей или смакуете самые грязные сплетни с беленькой кассиршей из штучного отдела. Я очень страдаю, когда вы такой)
«Ну, Сеня, насмешил!» встрепенулась Лерочка, «Ха-ха-ха-ха!» Ты думал, я всерьез?»
«Я думал», еще больше сник Семен Семенович.
«Посмотри на себя, ведь ты такой некрасивый и толстый. Ты всегда помятый и потный, от тебя пахнет рыбой даже теперь!»
Семен Семенович и вовсе обалдел и растерялся:
«Я думал, мы с тобой две половинки, которые мечутся по свету в поисках друг друга Ты знаешь, есть такая теория половинок. Вот и мы с тобой стукнулись друг о друга и разлетелись навсегда»
(А вот теперь я снова Вами восхищен! когда вы чуть приподнявшись над обыденностью пытаетесь философствовать!! Именно это так нужно женщине. Женщина любит ушами. Пусть Ваша философия не нова, банальна, пускай не Вы ее придумали какая разница? В эту минуту Вы философ и точка.)
«А, может быть, он и прав», подумала Лерочка, вздохнув, «Быть может, сермяжная правда жизни и заключается в том, чтобы век любить такого вот немытого Семен Семеновича и быть счастливой?» Да, так она подумала и погладила Семен Семеновича по голове, а он уткнулся ей носом в колени.
«Что за странная мизансцена?» удивился Альберт Иванович, вошедший с улицы в широком плаще и с зонтиком-тростью на руке, «Вы «Даму с камелиями» разыгрываете?»
«Мы с Сеней дурачимся», ответила Лерочка.
«А!» протянул с улыбочкой Альберт и, не раздеваясь, прошел в кухню, чтобы скорее глотнуть коньячку. Следом за ним поплелся и Семен Семенович. В тот вечер он даже чуть-чуть перебрал, вернулся домой позже обычного, лег н свой вековечный диванчик и долго сопел и грустил.
«Кто я для них? Неужели такой же «нужник», как множество прочих знакомых?» раздумывал он. Ему и верилось в это, и нет. Не верилось, потому что не хотелось верить, а верилось потому что он знал: так чаще всего и бывает.
16.
По воскресеньям и праздникам Семен Семенович ходит в церковь. В магазине каждый знает, что Семен Семенович верует в Бога. А когда он уверовал, он и сам бы не мог сказать так получилось. Но если напомнить ему, как когда-то с пеной у рта он доказывал, что Бога нет, он скажет: «Чушь! Бог создал небо и твердь, и всякую тварь живую, а до того земля была безвидна и пуста».
Как нельзя лучше соответствуют душевному строю Семен Семеновича высокие церковные своды, мерцание свечей, торжественные восклицания дьяка и жалобное пение старушечьего хора все это приводит его в умиление, слезы наворачиваются на глаза. Во время литургии жизнь мира от его сотворения до Воскресения Христова становится часть его собственной жизни. Семен Семеновичу нравится, что в церкви все по-русски, все в полумеру: нельзя присесть, но можно переминаться с ноги на ногу, нельзя говорить громко, но шепотом можно перемыть косточки всем знакомым, и даже можно быть членом партии, как когда-то Альберт, и при этом ходить на службу.
Посмотрите, как Семен Семенович крестится: основательно, с размахом, кладет земные поклоны и целует образ Божье матери, предварительно протерев целовальное место своим носовым платком.
Особенно любит Семен Семенович церковные праздники и связанную с ними суету и приготовления. К Пасхе Господней собственноручно выпекает кулич, накрашивает дюжину яиц луковой шелухой, а потом идет христосоваться с Кларой, с Лерочкой, Альбертом, своими сослуживцами и Эльвирой Григорьевной(ей тоже не чуждо религиозное чувство). У старушек Семен Семенович выспрашивает про разные забытые обряды и поверья, чтобы потом их неукоснительно исполнять. К Прощеному дню он выпекает «лесенки» из теста, каждая в семь ступенек, потом кидает их об пол и смотрит, где обломилось. Обычно «лесенка» разлетается на кусочки, иногда остается две-три ступеньки, но однажды уцелели все семь! А это значит, что путь Семен Семеновичу лежит на седьмое небо, т.е. прямо в рай.
Когда-то злая карлица Наталья напророчила ему беды и несчастья в наказание за грехи. Семен Семенович часто теперь повторяет: «Я грешник, я ужасный грешник, прости меня, Господи!» А карлицу он до сих пор иногда встречает, только она за эти годы совсем постарела и еще уменьшилась ростом. Лицо у нее белое-белое, словно бумажное, глаза и губы кажутся нарисованными на нем. Наталья работает посудомойкой в мороженице, целыми днями она расхаживает с мокрой тряпкой в руках между столиками, собирает посуду и кротко улыбается посетителям. Носит она серое платьице и передничек в горошек, на ногах детские тапочки на босу ногу, движется бесшумно, словно мышка. Со спины ее часто принимают за девочку, но, взглянув на пергаментное лицо и руки в морщинах, вздрагивают. Блаженная улыбка не сходит у нее с лица. Старухи в церкви знают, что Наталья немного тронулась умом. Как и Семен Семенович, Наталья благотворит бездомным кошкам. Она варит для них месиво из овсянки с рыбой, фасует его по кулечкам, а потом разносит по подвалам. Услышав ее шаги, кошки высовывают головы. Наталья торопливо кидает им свои кулечки, чтобы никто не заметил: люди не любят таких старух, как она, и ругаются. Семен Семенович иногда заносит ей в мороженицу сверток с рыбой, ему неловко всякий раз, потому что Наталья так и норовит поцеловать ему руку. Он старается поскорее уйти, но неизменно слышит за спиной: «Добрая душа! Праведник»