Всего за 499 руб. Купить полную версию
Степан Тимофеевич! Я ведь это все у Садовникова читал
Садовников?.. озадаченно переспросил он. Чавой-то не помню
Да как же вам его помнить!.. вскричал я, истово прижимая к голой груди влажную одежку. Он аж через двести лет родился после того, как вас на Красной площади ну четвертовали
Четвертовали, да не того зловеще усмехнулся старик. Четвертовали они Мне Богом суждено до последнего дня клады хранить да от змеев страдать Ну и чаво он? Этот твой Садовник
Книжку издал, растерянно сказал я. «Сказки и предания Самарского края». Песню про вас сочинил «Из-за острова на стрежень»
А-а смягчился, покивал. Песню слыхал вздохнул и добавил сокрушенно: Раньше-то ее чаще играли
Так что у вас на самом деле вышло? С девушкой этой
С которой?
Ну чья голова
А сам подумал: во даю! Допытываться у легенды, как оно все было не по легенде, до такого еще додуматься надо!
С девкой-то? Совсем закручинился старик, брови свесил. С девкой оно, конечно, все поиначе Иду энто я в ту сторону, куды атаман велел, а сам мамыньку с тятенькой споминаю. Не стерпел заплакал. Малой был ишшо Тут она. Я слезыньки-то утер, говорю: «Здравствуй, красна девица, перва моя встреча!» Шапку снял, перекрестился, вынул сабельку из ножны
«Взвилася могучая рука с вострою шашкой кверху» в восторге подхватил я, вспомнив, как там дальше.
Оказалось, не так.
Ага враждебно отозвался старикан. Взвилася она там! Развилася Гляжу на нее, на девицу эту и не жалаю в разбойники. К мамыньке с тятенькой жалаю
Ну? А она?
Сперва вроде как спужалась
Вроде?
А то! Спужашь таку
Замолчал. Почему-то внимание мое привлекла глиняная плошка чуть ли не с тазик величиной, притулившаяся возле одной из бочек. Пустая. Для кого ж это, интересно, поставлено?.. А ведь по преданию один из Стенькиных кладов охраняется большим медведем Вот только медведя здесь не хватало!
Дальше-то что было? спохватившись, прервал я затянувшуюся паузу.
А сам смекай. Обычай каков? Первой встрече, кто бы ни был, голову долой Ну тут чаво? Тут хитрость одна есть хитрая. Гляжу: шест лежить. Взял я его, смерил в рост девки энтой, что лишнее от шеста отсек, и ну его в мелку щепу сабелькой крошить На удачу.
А! То есть вы ее как бы символически?.. Позвольте! А откуда ж тогда голова? Вы ж голову принесли в плат завернутую
Ты слухай!.. Поглядела руками сплеснула. «Болезный ты мой! Да куды ж те в душегубцы-то, недовыростку? Чаво те надо? Голову? На» Береть, слышь, собе за уши и голову-то, прикинь, с собе сымаеть
Да ладно!.. вырвалось у меня.
Вот те и ладно
А вы?
Покряхтел, одолевая неловкость.
Абдраган вдарил.
Кто-кто вдарил?
Ужас объял, угрюмо перевел он на общепринятый.
А-а как же кровь?
Замолчал старик. То ли припоминал, то ли придумывал.
Кровь была решил он наконец. Но, знаешь, така засохша уже «На, говорит, отнеси атаману Уракову»
Стоп! вконец утратив робость, перебил я. Чем говорит? Она ж без головы
Ну, стал-быть, голову в руках держит, а голова говорит «Отнеси, говорит, атаману Уракову, только верни потом. Плат не забудь» и даеть мне плат. Повернулась и пошла, безголовая С тех пор и стали меня в шайке опасаться А я вижу уважають, ну и давай озорничать! То кистенем кого брязну, то уполовником Вот они, бабы-то чаво творять, крякнув, присовокупил он. Все, почитай, беды от них
* * *
Раздавшееся снаружи шипение было настолько громким и неожиданным, что меня подбросило с плахи. На границе кромешной черноты и подвижного розоватого полусвета обозначились две огромные змеи: одна черная, другая пестрая. Я не слишком хорошо разбираюсь в пресмыкающихся, но таких у нас точно не водится. Без пяти минут удавы.
Полночь, что ли, уже?.. недовольно спросил хозяин пещерки, тоже приподымаясь со своего седалища.
Я вспомнил, чтó сейчас должно произойти, и стало мне дурно. Согласно преданию, каждую ночь, едва пробьет двенадцать, к великому грешнику Стеньке Разину приползают эти исчадья ада и терзают грудь сосут. Потому она у него и разбухла в бабью. Таково уж ему наказание от Господа Бога.
П-пошли в-вон неуверенно выдавил я, метнув испуганный взгляд в сторону пистолета. К счастью, сообразил, что резких движений лучше не делать Кроме того, оружие-то историческое, я ж не знаю, как с ним обращаться! Если это вообще оружие
Змеи вопросительно повернули друг к другу граненые головы. Похоже, мое присутствие несколько их смутило. Выскочили и спрятались раздвоенные язычки. Такое впечатление, будто рептилии коротко о чем-то посовещались.
Степан же Тимофеевич тем временем грузной поступью приблизился к бочонку, возле которого стояла пустая глиняная плошка, и извлек с той стороны вполне современную пластиковую канистру. Отвинтил крышку, наполнил посудину всклень.
Да все свои успокоил он приползших. Снедайте
Пресмыкающиеся поколебались чуток, потом, решившись, устремились к вожделенному молочку. Припали к миске с двух сторон.
Так вы тут начал я и, не договорив, тяжко осел на плаху.
Дык за столько-то годков, раздумчиво промолвил старик, завинчивая канистру и снова пряча ее за бочку, свыкнесси, чай сдружисси Им-то, болезным, тоже ведь не мед Это ж тока мстится, что терзать кого удовольствие
Вернулся, сел.
А молоко откуда берете?
Малец один приносит. С Красного Стрежня. Матря евойная коровенок держит
Некоторое время мы с ним молча смотрели, как насыщаются обе инфернальные твари. Вскоре вычистили они плошку досуха, разочарованно потрогали язычками керамическое донышко и, помедлив, отползли, словно бы выбирая, где прикорнуть.
Так девка, выходит, колдунья была?
Настя-то? Та ишшо Спать не давала.
Это как?
Ну жили мы в землянках всей шайкой. Я собе отдельну выкопал
А с головой-то что?
Голова, в плат завернута, в уголке лежит. И наладилась она, ты слухай, со мной по ночам гутарить. «Эй, надсмехается, недовыросток! Так и будешь атаману Уракову кашу варить? Самому в атаманы пора»
На карьеру подбивала? рискнул пошутить я.
А то! Я ж и толкую: все бабы, все от них А Ураков, видать, подслухал. «С кем энто ты, пытает, по ночам балакаешь?» «С мамынькой покойной, вру, да с тятенькой покойным» «А иде голову девкину дел?» «Закопал с молитовкой» «Айда, велит, отроем» Пошли на бугор
Это Настин, что ли, бугор? уточнил я. Тот, который вы потом битым стеклом завалили, чтоб блестел?
Собеседник уставился на меня с недоверием.
А ты почем знашь?
Да я там преподавал
Чаво делал?
Детей учил.
В бурсе?
Н-ну можно сказать и так Восьмилетка Верхняя Добринка Камышинского района.
И чаво? До сих пор блестить? Бугор-то!
Блестеть не блестит, а слухи ходят. И битого стекла там много. Копнешь скрипит.
Ну дак!.. самодовольно ухмыльнулся он в бороду. Три воза стекол туда ухнули А возчикам серебром уплатили.
Вы дальше, дальше! изнемогая от любопытства, подбодрил я.
Чаво дальше? сердито ответил он. Дальше ему Стали копать ничаво, ясно дело, не выкопали. Ураков обратно меня пытать: «Иде голова?» «Нету, гутарю. Видать, на сорок сажен в землю ушла» «Чаво б энто она ушла? сумлевается. Голова ж не клад!» «Как не клад? Покладено значит, клад»
Что-то скользкое и холодное коснулось моей голой ноги, и я чуть не заорал от неожиданности. Уставился, отшатнулся. Одна змеища (та, что пестрая) примащивалась поуютнее на моей правой ступне, лениво свертываясь в узел. Вторая подбиралась слева явно с той же целью. «Как черная лента вкруг ног обвилась» Я сидел ни жив ни мертв. Ужас объял. Абдраган вдарил.
На тепло ползуть с нежной грустью заметил старик. Ты уж их не забижай, не брыкай. Пушшай подремють
Ну и ползли бы к костру исступленно просипел я.
Не-э Он лукаво качнул головой. Обожгесси об костер-то
Нет, интересное дело! Сидит рядом великий грешник с пожизненным сроком вплоть до Страшного суда вот и грелись бы об него Хотя Собирательный образ, легенда. Об нее еще поди погрейся! А тут живой человек пришел теплый