Всего за 249 руб. Купить полную версию
Что можно возразить на подобные предположения? Начать стоит с того, что атеист, который творит добро и считает невозможным для себя совершить зло, живёт уже не в соответствии с выводами, которые следуют из атеизма как учения. То есть вновь приходится повторять, что верующие вовсе не собираются превозноситься над атеистами и заявлять, что они в любом случае более высокоморальны.
Но самое главное здесь в другом. Дело в том, что христиане не воспринимают дарованное им Господом спасение как некую обязательную и заслуженную награду. Смысл православия заключается в том, что мы понимаем Бог спасает нас безвозмездно, просто из любви и милосердия. Вряд ли бы мы могли надеяться на спасение, если бы рассчитывали только на собственную добродетель.
Именно этого и лишён атеист. У него нет надежды на то, что Бог его спасёт. Собственно, если речь идёт именно об атеистическом мировоззрении, то там нет представления о спасении вообще, все люди обречены на гибель. То есть можно сказать, что для атеиста как раз совершение добра является не моральным выбором, а просто вкусовым предпочтением. Вряд ли стоит ожидать награды за вкусовые предпочтения, никому не придёт в голову объявлять человека добродетельным только за то, что он предпочитает яблоки апельсинам.
Претензии же христианам, что они ждут получения награды от Господа, звучат достаточно странно, ведь Бог сам сказал, что мы можем на неё рассчитывать: "кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника". (Мф. 10:37).
Более того, даже страх возможной печальной участи после смерти также нельзя назвать чем-то плохим. Недаром в Писании уделяется достаточно много внимания тому, что люди могут лишить себя благой участи и оказаться во тьме внешней. Понятно, что осознанное принятие христианского учения предполагает, что человек может проходить через определённые стадии развития.
Вначале он может исполнять заповеди под влиянием страха. Но и этот страх должен быть признан благодетельным, так как он заключается в боязни нарушить волю Бога. Затем человек может действовать уже под влиянием надежды на награду, обещанную праведникам. Однако в итоге выполнение заповедей и вообще христианская жизнь должны стать для него чем-то столь же естественным как дыхание. Потому, что выполнение заповедей есть самый верный признак любви к Богу.
Нужно ли торопиться к Богу?
Практически каждая притча, рассказанная Господом нашим Иисусом Христом, имеет глубокий смысл и может послужить нам уроком. Однако лично на меня всегда в наибольшей степени производила впечатление притча о работниках и их щедром нанимателе, которая приводится у Матфея в 20 главе. Она одновременно дарует всем нам радостную надежду и в то же время служит предостережением.
Мы чётко можем увидеть, насколько же Божественное милосердие и справедливость отличаются от наших сугубо человеческих представлений об этих понятиях. Хозяин виноградника поочерёдно нанимает себе рабочих. Некоторые начинают работу с самого утра, другие с полудня, а кое-кто оказывается нанят уже ближе к концу дня. Наступает время оплаты, трудившиеся дольше всего получили положенный им динарий. Пока всё в рамках привычной для нас этики, которая может объясняться не добродетельностью, но и расчётливостью. Не заплатишь оговоренную сумму работникам можешь и сам получить неприятные последствия. Сложно сказать, что в таких случаях могли обманутые работники сделать в соответствии с законами, но очевидно, что слух о жадном и нечестном нанимателе распространился бы быстро, и в следующий раз ему бы просто не удалось найти тех, кто согласился бы поработать на него.
Получают плату и те, кто отработал меньшее время. И вот тут начинается самое удивительное. Человеческая справедливость говорит о том, что эти люди должны, конечно, получить им причитающееся, но в строгом соответствии с тем, сколько они непосредственно отработали. Отработал пол дня получи соответственно, отработал всего лишь час, что же, значит на сегодня, ты и получишь совсем немного.
Однако работодатель совершает нечто удивительное, выходящее за рамки привычной справедливости, он вознаграждает всех трудящихся одинаково. Каждый получает по динарию, который был обещан изначально тем, которые трудились весь день.
Понятно, что эта притча повествует нам о том, что Господь всегда готов принять нас к себе, готов очистить наши грехи и принять наше покаяние. Даже если мы совсем немного на протяжении нашей земной жизни поработаем Господу, то этого окажется достаточно для того, чтобы получить причитающуюся награду вечную и блаженную жизнь в Царстве Божием в единении и любви с Богом и другими людьми. При этом награда не будет какой-то ущербной или ограниченной по сравнению с теми, кто отработал гораздо больший срок и отличился гораздо большим числом добродетелей. Господь жаждет всех нас наградить полной мерою, возвести нас всех в высочайшую степень блаженства и радости. Он не стремится дотошно подсчитать, сколько каждый из нас наработал за всю жизнь, Ему важнее сам факт того, что мы всё-таки стали Его соработниками.
Эта притча само воплощение надежды. Она говорит нам о том, что мы никогда не должны думать, что нам уже слишком поздно что-то менять в себе и отказываться от раскаяния и прихода в Церковь. Мы знаем, что этот путь открыт для нас всегда, Господь готов взять нас в соработники буквально в последнюю минуту наших земных дней.
Однако есть в этой притче и достаточно неприглядная картина, которая может послужить нам предупреждением. Такое милосердное решение работодателя оказалось весьма неприятным для тех людей, которые отработали полный день, они начали жаловаться на несправедливость и требовать себе более высокой оплаты. В притче об этом не сказано, но вполне логично предположить, что если бы отработавшие меньший срок получили и меньшую оплату, то это также бы их удовлетворило и возмущения не вызвало, они посчитали бы это вполне справедливым. То есть, дело даже не в том, что эти работники хотят чего-то большего для себя, они скорее недовольны тем, что кто-то получил равную с ними награду.
Понятно, что как раз у этих людей и могут возникнуть проблемы со входом в Царство Небесное. Ведь они явно нарушают заповеди о недопустимости зависти и осуждения ближних своих. Грешат они также и гордыней, полагая, что остальные не заслужили столь же полного воздаяния от Бога, как они. Чувства эти по-человечески очень даже понятны. Мы привыкли строго учитывать каждый отработанный час, взвешивать всевозможные льготы и привилегии, государственные награды, стаж и квалификацию. Если что-то из этого не будет учтено, или наоборот, кто-то получит равную с нами оплату, не имея на неё никаких прав, мы будем возмущаться и спорить.
Похожая ситуация показана и другой евангельской притче о блудном сыне. Помню, что когда читал её, ещё будучи ребёнком, мне больше всего было жалко не блудного сына, страдавшего на чужбине от голода и холода, не отца, который переживал за судьбу своего ушедшего отпрыска. Я разделил в полной мере обиду старшего сына, который жаловался на то, что отец не оказывал ему столько же благодеяний, сколько готов был оказать вернувшемуся и раскаявшемуся.
Однако мы должны понимать, что в наших отношениях с Господом всё должно строиться не на основании мелочных подсчётов, а исключительно на любви. Причём эта любовь должна распространяться и на наших ближних. Мы должны искренне радоваться, что человек получит равную с нами награду. Человек, который с детства был воспитан в христианской вере, воцерковлён не должен превозноситься над стариком, который пришёл в храм на закате своих дней, ведомый может быть изначально даже не тягой к раскаянию, а боязнью одиночества и страхом смерти. Православные не должны меряться своим "стажем" пребывания в церковной ограде. Они должны радостно приветствовать каждого, кто успевает в эту ограду войти, причём радость должна быть тем острее, если это происходит буквально на последних мгновениях жизни человека.