Всего за 249 руб. Купить полную версию
При этом, кстати, нельзя сказать, что с детства воцерковлённые не имеют никакого преимущества перед теми, кто приходит к Богу гораздо позднее. В этой земной жизни их награда очевидна. Они смогли провести с Господом намного больше лет, и это само по себе служит достаточным вознаграждением, которого сами себя лишили многие другие люди. Однако нужно понимать, что эта награда в несколько земных лет или даже десятков лет, которая заметна здесь и сейчас, ничего не будет значить в масштабах вечности, которую мы все вместе будем проводить с Господом.
Однако важно помнить также и то, что ни в коем случае не стоит откладывать работу на Господа на потом. Понятно, что подобные мысли также по-человечески очень понятны. Человек думает о том, что приход в Церковь может лишить его каких-то привычных радостей, полностью изменить устоявшийся образ жизни. Не лучше ли оставить всё это на потом, на время старости, когда страсти вроде как должны усмиряться самой природой, когда будет больше свободного времени. Ведь Господь долготерпелив и милосерден. Он всегда готов принять раскаявшегося грешника. Можно вспомнить благоразумного разбойника, который успел покаяться буквально в последние минуты своей жизни и вошёл в рай вместе с Господом.
В чём лукавство подобных мыслей? Господь действительно готов принять грешника всегда, независимо от его возраста и имеющихся у него согрешений. Однако не стоит забывать, что покаяние требует усилий со стороны самого человека. К сожалению, само слово раскаяние многие у нас понимают как выполнение некоего механического действия.
Можно вспомнить многочисленные упрёки тех же атеистов, которые полагают, что христианин может якобы сколько угодно грешить, затем принести формальное покаяние, а затем чувствовать себя полностью очищенным от грехов, а соответственно и начинать заново грешить со спокойной душой. Однако дело в том, что раскаяние это не произнесение определённой ритуальной формулы, оно происходит глубоко в душе человека, когда совершённый им грех становится ему противен, человек хотел бы полностью вычеркнуть его из своей жизни, ну или, по крайне мере, никогда больше не совершать подобных поступков, не допускать даже мысли о них. Раскаяние означает искреннее желание полностью изменить свою жизнь, сделать её свободной от греха. Это намерение не всегда удаётся осуществить, падения в большинстве случаев неизбежны, но говорить о покаянии можно только в том случае, если человек имеет искреннее намерение никогда больше не допускать греха.
Если человек кается на исповеди, но при этом уже допускает мысль о том, что может вновь совершить грех, то это раскаяние не является полным и абсолютным. Да, бывает сложно порой даже осознать, что определённые мысли и поступки являются греховными, не говоря уж о том, чтобы искренне возжелать от них отказаться. Покаяние это тяжёлый и порой очень долгий путь. Не следует думать, что мы можем обрести раскаяние в любой момент, исключительно по собственному желанию. И чем дольше мы живём во грехе, тем больше опасность того, что мы сроднимся с нашими грехами, они станут буквально частью нашей собственной природы, отказ от них будет восприниматься нами как попытка разрушения собственной личности.
Ошибочно и мнение о том, что возраст служит некой гарантией от страстей. В любом возрасте мы подвержены соблазнам, добродетель не является неизбежной спутницей преклонных лет. То, что человек просто не может себе физически позволить совершать некоторые грехи, вовсе не означает, что он не может жаждать их, сожалеть об отсутствии возможностей ко греху и так далее.
Надеяться, что телесные немощи и слабости обязательно подтолкнут нас к Господу также не стоит. Вспомним опять благоразумного разбойника. Мы любим вспоминать именно о том, что он смог получить Спасение в самый последний момент своей жизни. Но почему-то мы не задумываемся о том, в каких условиях это произошло. Человек, висящий на кресте, испытывающий страшные мучения, в буквальном смысле слова чувствующий приближающуюся смерть. Вряд ли большинство людей в этот момент смогли бы сосредоточиться на чём-либо ином кроме как на чувствуемой боли и издать какой-нибудь звук кроме стона. Если же люди и могли произносить нечто членораздельное, то это были проклятия всему окружающему миру и богохульства. Именно так вёл себя другой разбойник, распятый вместе со Христом. И именно это поведение можно назвать вполне обычным. То есть благоразумный разбойник совершил настоящий подвиг, сумел в таких условиях сосредоточиться не на физической боли, а на необходимости раскаяния и обращения к Богу. Уверены ли мы, что нам по силам повторить этот подвиг? Вряд ли.
Таким образом, нам следует помнить о том, что хотя к Богу никогда не поздно прийти, не стоит забывать также и о том, что рано в данном случае точно не бывает. Чем раньше мы раскаемся в грехах и станем членами Церкви, чем раньше начнём стараться жить в соответствии с Божественными заповедями, тем выше вероятность, что мы сможем прийти к истинному покаянию и духовному преображению.
Моральные претензии к Богу
Атеисты любят предъявлять Богу моральные претензии. Да, звучит это достаточно нелепо. Вроде уж если ты не веришь в Бога, то говорить о том, какой Бог плохой, вроде как не совсем логично. Однако встречается это повсеместно. Люди читают преимущественно Ветхий Завет или скорее не читают, а просто вспоминают некие общие места знакомые каждому и начинают требовать у Бога, ну или у христиан ответов. Ну, например, о том, как Бог мог устроить всемирный потоп.
Понятно, что атеисты подобную двусмысленность могут объяснить. Они говорят, что проводят своего рода мысленный эксперимент. Мол, Бога, конечно, нет. Но вот если мы представим, что Он всё-таки существует, это окажется некое злобное существо, лишённое даже малейших следов морали. Что же, право на мысленный эксперимент есть у каждого. Вот только при этом эксперименте также необходимо быть честным до конца. Если уж мы рассуждаем о Боге, то о нём нужно говорить именно как о Боге, так как его трактуют православные. То есть это Господь всемогущий и всеведущий, при этом всеблагой Творец всего сущего. Понятно, что любые претензии к Богу, что Он кого-то убил, в данном случае звучат неуместно. Конец земной жизни не является концом жизни вообще. Недаром Иисус напоминает всем о том, что: "Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но живых" (Мф. 22:32). А окончание нашего земного пути в тот или иной момент всегда устраивается Богом так, чтобы послужить к возможности нашего максимального избегания зла и обретения спасения.
Однако атеисты предпочитают этого не замечать. Они говорят о Боге как о некоем существе, обладающем достаточной силой, чтобы, например, уничтожить миллионы людей, но при этом явно не пособном их всех воскресить. Сложно сказать, что послужило основанием для возникновения подобных представлений, но очевидно, что они не имеют никакого отношения к христианскому пониманию Бога.
От атеистов можно услышать жалобы на то, что Бог вроде как даровал нам всем свободу воли, но в реальности она всегда ограничена. Ведь предполагается, что если мы не будем вести себя в соответствии с определёнными заповедями, правилами, то погибнем. Ну и какая же это свобода воли, спрашивают атеисты. Получается, что Бог требует от нас выполнения определённых правил, при этом угрожая страшными карами за невыполнение.