Лана Ланитова - Флорентийская блудница стр 16.

На дворе крепчал декабрьский морозец. Вечерело. Синяя мгла опускалась на белые поля и долы, раскинувшиеся вокруг на многие тихие версты. Рядом с постоялым двором Мясникова стояла небольшая деревенька, домов в тридцать. Одному из жителей этой деревни, некому Захару Рябому не спалось. Накануне, изрядно накушавшись водки со своими тремя дружками, он проспал ровно до обеда. А проснулся уже тогда, когда по земле поползли унылые зимние сумерки. Голова трещала с похмелья так, словно по ней стучали огромным молотом. Во рту едва ворочался распухший и шершавый язык.

«Как тяжко-то!  думал Захар.  Где-то же должна у нас в доме быть брага. Вроде, в подполе оставалось еще пол бутыли».

 Аксинька! Где ты, окаянная? Принеси мне опохмелиться,  мочи нет, башка как гудит.  Аксинь! Ты слышишь меня?

Ответом была полная тишина. Лишь в соседней комнате щелкнули половицы.

 Аксинька, мать твою! Оглохла что ли?

Он соскочил с топчана и еле удержался на месте, чтобы снова не упасть. Стены, пол и потолок завибрировали в такт ударам в голове. Пошатываясь, он выпрямился. Судя по всему, его зловредная женушка ушла к соседке или к сестрам, в соседнюю деревню.

 Вот же пройдоха,  зло прошептал он.  Всё шляется где-то. Не иначе мне кости моют. Когда нужна жена рядом, её никогда нет.

Он вышел в соседнюю комнату, соединенную с кухней. Подошел к столу. Прикрытый льняной салфеткой, здесь лежал остывший ужин несколько отварных картофелин, пара соленых огурцов, кувшин с простоквашей и краюха хлеба.

От еды привычно мутило.

 Хорошо, что хоть огурцов из погреба достала. Мне хоть туда не лезть. Ан нет, лезть-то всё одно придется. Там бутыль с брагой оставалась.

С отвращением глядя на еду, Захар откусил соленый огурец и, поморщившись, с хрустом его прожевал. Тошнота вновь подкатила к горлу.

 Хоть бы квасу, дура, поставила. Что мне её простокваша

Охая и сквернословя, Захар откинул половичок и потянул крышку подпола. Тяжелая половица, ударив кольцом, со стуком отворилась. В нос ударил сырой запах картофеля, репы и кислой капусты. Он стал осторожно спускаться по ступеням. Пару раз босая нога ступала мимо, и Захар едва удержался, чтобы не полететь вниз. Когда он добрался до ледяного пола, его начал бить озноб. Надо было хоть сапоги натянуть. Стынь-то какая, думал он. Чертыхаясь, он нащупал за ларем вожделенную бутыль с брагой, но когда взял ее в руки, то чуть не зарычал от горя. Бутыль оказалась подозрительно легкой. И тут он вспомнил, что уже выпил всё содержимое. Выпил еще третьего дня, когда пьянствовал вместе с кумом. Он опрокинул бутыль и направил ее к горлу. Пара глотков все же плескались на самом дне. Цедя их ртом, словно живительную влагу, Захар высосал все остатки хлебного пойла. Высосал, причмокнул и снова выругался.

Голова все так же болела, но как ни странно немного прояснилась. Захар с трудом выбрался наружу и захлопнул крышку погреба. А после он разыскал валенки, полушубок и стал собираться в трактир.

«Схожу к Мясникову,  думал он.  Там у него купцы сейчас стоят. Авось подадут мне стопку водки перед Рождеством».

Он выкатился из сеней и упал в рыхлый снег.

 О, как намело,  подумал он.  Надо снова двор чистить, а то Аксинья браниться станет. А вот поправлю здоровье и почищу зараз к ее приходу.

Через четверть часа он подходил к трактиру. Стряхнув снег с валенок, Захар поднялся по ступеням добротного крашеного крыльца. Рванул на себя дверь, в лицо ударил запах жареного борова и печеного хлеба. Захара замутило еще сильнее. Чего они борова невыложенного жарят, подумал он с отвращением. Не иначе кухарка опростоволосилась. Видать, всучили на базаре негодное мясо. Да и пост нынче. Зачем вообще эдакую гадость жарить?

В зале было мало народу. Человек шесть. Не больше. Он быстро разделся и присел за свободный столик. Захар опасливо оглядывал посетителей. Ему надо было, чтобы в трактире непременно началась пьянка. Тогда бы он незаметно подсел к столу и выпил бы на дармовщинку. А если бы повезло, то и закусил бы опосля. Но нынешняя обстановка совсем не предполагала никаких пьянок. За столами люди сидели по одному и чинно вкушали постные щи и кашу. Лишь только двое мужиков с окладистыми бородами сидели рядом и обсуждали какие-то дела. При этом они неспешно закусывали солеными рыжиками, домашней колбасой и пирожками. Была на их столе и водка в пузатом и запотевшем графине, а рядом с ним красовались пустые синие лафитники.

Захар с вожделением посмотрел на их трапезу и сглотнул набежавшую слюну:

 Эх, сейчас бы мне весь их графинчик. Тошно-то как Где бы выпить?  прошептал он.  И в кармане, как назло, вошь на аркане. Сейчас хозяин увидит, что я просто так сижу, и выгонит в шею.

 Я не помешаю?  услышал он приятный мужской баритон возле собственного уха.

Захар поднял голову и смутился. Напротив стола стоял высокий, опрятно одетый мужчина в добротном и модном костюме из тонкого черного сукна и белой манишке. Причесан сей господин был на иностранный манер. Роскошные темные кудри были зачесаны назад и поблескивали в полумраке глянцем вороньего крыла. Откуда он здесь такой взялся, с тревогой подумал Захар. Что-то я не видел его, как вошел. Да и дверь входная, вроде, не хлопала.

 А я на кухню, знаете ли, отлучался,  пояснил господин.  Сказал кухарке о запахе. Негоже, чтобы в трактире такой чад сальный стоял. Они мясо свиное выбирать не умеют.

 Ага, вот и я говорю. Воняет так, что аж чертям тошно.

 Вот-вот,  подхватил господин.

Он ловко присел напротив Захара.

 Как вас зовут?

 Меня-то?  Захар аж вспотел от волнения.  Захаром Платоновичем кличут.

 А меня Виктором,  тут он на мгновение задумался, а после с улыбкой добавил Виктором Петровичем.

 Очень приятно

 Захар Платонович, а как вы смотрите на то, если я вас угощу Смирновкой или Клюквенной наливочкой?

 По-лож-жи-тельно,  краснея и заикаясь, отвечал Захар.

 Голубчик!  окликнул он полового мальчишку.  Заказы ты принимаешь? Или официанта нам позовешь?

 Официант у нас только летом работает,  медленно отвечал прибежавший с кухни рыжий мальчишка.

Он тоже с удивлением таращился на напомаженного господина в черном костюме и думал, что это за важная птица к ним прилетела не иначе из самой столицы. Отродясь здесь таких франтов не бывало.

Господин, осмотрев неопрятный фартук мальчика и его стоптанные сапоги, поморщился и произнес:

 Значит, это ты у нас за официанта?

 Да, я,  мальчишка шмыгнул веснушчатым носом.  Я буду ихним племянником. Вот и работаю на кухне.

 Ихним, это, стало быть, племянником купца Мясникова?

 Его самого  протянул мальчишка.

 А скажи-ка мне Гриша, тебя ведь Гришей зовут? Я угадал?

 Да,  удивленно кивнул мальчик.

 Скажи, что у нас сегодня на ужин?

 Щи с капустой на постном бульоне,  принялся называть Гриша.  Щи на свином бульоне

Но столичный франт перебил его:

 Про свиной бульон мы уже все догадались,  он вновь брезгливо поморщился.  А есть что-то из закуски?

 Есть кровяная колбаса, пироги с рыбой, гусь вчерашний, грузди соленые, каравай свежий.

 Хорошо. Принеси-ка нам груздей полную миску, пирогов с рыбой, гуся и свежего хлеба. А пить мы будем

Тут он вопросительно посмотрел на Захара.

 Принеси-ка нам хорошей водки графин. И графин клюквенной настойки.

Через несколько минут расторопный мальчишка перевернул на столе скатерть и подносил новому господину заказанные блюда. Из-за ситцевой занавески за всем этим действом наблюдала толстая стряпуха.

 Ох, не к добру к нам этого франта занесло. Не иначе чиновник столишный, али ревизор какой,  качала она крупной головой.

 Гришка, ты подай им всё самое лучшее. Мясо я посвежее порежу. То, что для хозяев варила. А груздей в светлом бочонке черпани,  командовала она.