Лана Ланитова - Флорентийская блудница стр 15.

Глафира в этом сне была до неприличия развратна, хотя всем своим видом пыталась доказать, что это не так. Но тут же выдавала себя с головой. А он и его учитель этим весьма неплохо пользовались. Он с наслаждением упивался каждым мгновением этого видения, но вдруг ощутил довольно сильный толчок в бок. От этого бесцеремонного толчка он и проснулся.

Рядом с ним, прямо на краю кровати, сидел его вездесущий Архонт собственной персоной и довольно бесцеремонно толкал его в бок.

 Ну, нет,  сонным голосом протянул Владимир.  Зачем вы меня разбудили? Я сейчас видел такой сон Мы с вами Глашку Вдвоем А она стояла в тисках. Покорная И как только наступила моя очередь, вы меня зачем-то разбудили. Это несправедливо.

 Значит, ты не успел?

 Нет, конечно,  обиженно произнес он.  Между прочим, ей было мало. Она и меня хотела следом.

 Замолчи!  грозно одернул его Виктор и плеснул в лицо стаканом воды.

После этого Владимир окончательно пришел в себя.

 Что это я? Приснится же такая пакость. Я не виноват,  растеряно произнес Владимир.

 Я знаю. Это был не твой сон.

 А чей же?

 Мне некогда тебе объяснять. Да, я и не считаю нужным это делать. Не твой и всё  хмуро отозвался Виктор.

Только сейчас Владимир заметил, что его патрон отчего-то выглядел неважно. Одет демон был в темный, наглухо закрытый плащ. Волосы его висели черными и неопрятными прядями. На голове была нахлобучена старая шляпа. Лунный свет озарял лицо учителя. И Владимир с удивлением обнаружил, что демон значительно состарился. Перед ним сидел вовсе не молодой мужчина, а человек в летах. Лунный луч задержался на волосах Виктора. Среди темных прядей Владимир заметил явную седину.

 Что с вами, патрон? Что-то вы неважно сегодня выглядите. Вы из-за египтянки что ли на меня рассердились?

 Кого?  так же хмуро отозвался Виктор.

 Из-за того сердитесь, что мы Нефтиду снова в Египет отправили?

 Какую Нефтиду?  не понял демон.

 Вот те раз! Неужто забыли наше недавнее рандеву в Древний Египет?

 Куда?  бесстрастно и отрешенно переспросил демон.

 Как же  от изумления Владимир сел и опустил ноги на пол.

 Ах это Вспомнил. А что ты там про ведьму египетскую сказал?

 Да, мы её того На небо отправили,  робко ответил Махнев.

 Да? Ну и правильно,  равнодушно констатировал демон.

 И вы не сердитесь на меня за это?

 За это? Нет

 Ох, аж от сердца отлегло.

 Не егози, Махнев. Как я могу сердиться на тебя из-за кулька костей в бинтах?

 Я не узнаю вас, патрон. Да, что случилось-то?

 Ничего. Собирайся.

 Куда?  опешил Владимир и со страхом уставился на демона.

 Да, не трясись. Здесь недалеко. А впрочем, зачем тебе и собираться. Закрой глаза, и мы тут же окажемся на месте.

Владимир исполнил требование демона. Он закрыл глаза. И почувствовал, как какой-то невидимый вихрь перенес его в совсем иное пространство. Ноздри с наслаждением втянули свежий воздух, напоенный ароматом лаванды, озерного песка, старой ветлы и высоких сосен.

 Открывай глаза,  сухо приказал демон.

Владимир приподнял веки и обнаружил себя, стоящим возле знакомого деревянного сруба его знаменитой бани.

 Зачем мы здесь?

 Махнев, это твоя баня. Баня из твоих снов.

 Я знаю

В мире Яви она тоже всё еще стоит. Пока стоит. Но ей недолго осталось Сначала я должен уничтожить её в твоем сне.

 Вот как? А зачем вам это? Разве она кому-то мешает?  напрягся Владимир.  Она ведь теперь совсем иная. Мы просто в ней встречались с Глафирой Сергеевной. Вот и всё. Неужто я даже во снах не имею права хоть немного отдохнуть?

 Она не мне мешает.

 А кому?

 Она мешает ей,  с грустью отозвался демон.  Ей мешают любые воспоминания о тебе и обо мне.

 А причем тут вы, патрон? При всем уважении к вам, это лишь дело моё и Глаши.

 Замолчи!  прервал его демон.  Не риторствуй впустую. Ты так еще и не понял до сих пор, насколько мы все связаны?

 А может, вы преувеличиваете? Нет, я, конечно, всегда находился под вашим влиянием. Но, причем тут моя любовь?

 Это ты не причем, жалкий человечишка,  тихо отозвался демон.  Лучше не зли меня, чтобы я не прихлопнул тебя, словно комара. А еще лучше я могу запереть тебя самого в этой бане и поджечь её. Разве это не будет твоим славным и вполне достойным концом? Я даже закажу статейку в местных газетах с заголовком «Развратник из Нижнего Новгорода сгорел в собственной бане. Собаке собачья смерть!». А, каково?

 Пойдет!  зло отозвался Владимир.

 Вот и я тоже думаю, что пойдет. А можно написать чуть высокопарнее: «Погиб поэт, невольник чести. Пал на пожаре, в собственном поместье» А так, нравится?

 И так нравится!  крикнул Владимир.

 Я могу сотни прекрасных заголовков на твой счет придумать. А после того, как от тебя останется кучка грязного пепла, я развею его над Ветлугой. Аккурат в том месте, где еще недавно хотела утопиться твоя Глашка.

 Глаша хотела утопиться?  Владимир побледнел.

 Представь себе

 Я не буду ее больше сюда звать.

 Конечно, не будешь. Потому что будет некуда. И никаких шаров от вашей любви здесь больше не будет летать. И цветы из стен не станут более расти. И Лунная соната звучать не будет.

 Хорошо  с унынием отозвался Владимир.  Вы и меня здесь сожжете?

 Ты точно идиот. Я, похоже, всё время переоценивал тебя. Твои умственные способности. Как можно повторно убить того, кто уже убит?

 Ну, не знаю

 Махнев, я жутко устал. Я не стану больше с тобой объясняться на эту тему. По крайней мере, не сейчас. Сейчас мне надо, чтобы ты сжег эту баню. Дотла.

Откуда-то, будто из-за спины, демон достал горящий факел.

 Держи его Я мог бы сжечь его самостоятельно, но эффект будет иным. Это твой сон, и в нём ты хозяин. Иди и поджигай.

Владимир вздохнул и взял факел.

 Жги. А всё прочее потом.

Наш герой приблизился к стенам своего любимого сруба. В нос ударил родной аромат лиственницы. Ему показалось, что стены жалобно вздохнули. Взгляд зацепился за стык двух, плотно подогнутых и крепких еще бревен. Меж ними пророс зеленый стебелёк с бутоном. Он узнал его. Это был один из тех цветов, которые выросли в их с Глашей сне. Цветок рос прямо на глазах. Он был настолько свежим, что на его нежных лепестках проступили капли хрустальной росы. Владимир отпрянул от стены она очень быстро стала покрываться охапками этих удивительных цветов. От каждого соцветия полетели стайки бирюзовых бабочек.

 Я не могу!  крикнул демону Владимир.

 Поджигай, я сказал!

 Они живые, и дом этот тоже живой.

 Хватит антимонии разводить. Все эти цветочки растут из твоего сознания. Их нет в реальности. В реальности здесь есть лишь старые трухлявые бревна.

 Но я-то их вижу!

 Я тоже много, что вижу. Но это не значит, что всё это существует в Яви. В Яви и меня самого-то часто нет. И тебя там тоже сейчас нет Поджигай!

Владимир вновь со слезами приблизился к бане и, зажмурив глаза, поджег сухую траву, щедро устланную вдоль завалинки. Пламя мгновенно охватило всё строение. Владимир отпрянул от горящего сруба.

 Все! Теперь можешь идти,  хмуро отозвался демон.

Он стоял рядом с Владимиром и смотрел на яркие языки пламени. В его смоляных глазах отражалось целое сонмище огня. И в эти минуты они казались страшными.

 Куда мне идти?

 Убирайся, я сказал.

Владимир попятился. Ему почудилось, что изнутри деревянного сруба доносится волшебная мелодия Бетховена. Она звучала едва слышно. Но все-таки он явственно слышал её. Как слышал и стоны. Они доносились от деревянных стен, покрытых тонкими стеблями и живыми бутонами нежных цветов.

А дальше пространство дрогнуло, и он полетел в какую-то неведомую, темную пустоту. Очнулся он у себя в кровати.

* * *

Нижегородская губерния, недалеко от села Махнево.

 А в Явь я сам хожу тогда, когда этого только пожелаю,  тихо и зло произнес Виктор, переместившись совсем в иное пространство.

А перенесся он в трактир, находящийся при постоялом дворе, в пару вёрстах от поместья дворян Махневых. В этот самый трактир, помимо залетных и почтовых карет, часто наведывались местные любители приложиться к хмельной браге или полугару. Для тех, у кого водились денежки, здесь подавали вина подороже. Но это случалось крайне редко, ибо завсегдатаи данного заведения были люди небогатые, умеющие экономить каждую, с трудом добытую копейку. Этим трактиром владел некто Мясников, разбогатевший вольноотпущенный крестьянин.