Лана Ланитова - Флорентийская блудница стр 17.

Вскоре стол был уставлен тарелками с нехитрыми закусками, но рядом с ними стояло, то главное, ради чего Захар в эти минуты заложил бы собственную душу. Это была водка.

Новый знакомый, сверкнув дорогим перстнем, тонкими пальцами ухватил графин и разлил по граненным лафитникам холодную водочку. Захар смотрел на это действо с таким умилением, что даже прослезился от наплыва неожиданной благости, свалившейся на его дурную голову.

 Ну-с, давайте выпьем за знакомство?  с улыбкой предложил Виктор Петрович.

 Да-с, пожалуй,  выдохнул Захар и трясущимися руками ухватил вожделенный синенький лафитник.

Мгновенным движением он опрокинул его полностью в себя и зажмурился. Внутри потеплело. В голове постепенно перестали звенеть колокола и биться о наковальню тяжелые молоты. Стало так хорошо, что даже зачирикали невидимые глазу птички.

 Угощайтесь,  предложил Виктор Петрович.

 Благодарю,  смущенно отозвался Захар и, ухватив вилку, потянулся за груздем, оплывающим тягучим рассолом.

А после им был съеден и кусок пирога с рыбой и гусиная шейка.

Захар на глазах оживал и розовел от удовольствия.

Новый знакомый тоже что-то жевал. Но, как показалось Захару, делал это медленно и без особого аппетита.

 Еще по рюмочке?  предложил он.

Захар смущенно кивнул и выпил еще рюмку.

 А что летом-то у вас хорошие покосы?  неожиданно спросил гость.

 У нас-то? О-го-го! Коли лето не засушливое, и дождичек вовремя пройдет. Трава хорошая. Мы ее несколько раз за лето косим. Не голодает скотина. Хорошая трава. И клеверу много.

Он раздухарился и сам уже потянулся за графином, решив самостоятельно налить себе и третью рюмочку водки. И тут случилось неожиданное. Неожиданная и совсем неприятная вещь. Черноволосый франт вдруг перехватил запястье Захара и аккуратно взял графин с водкой в собственные ладони, а потом отставил его подальше от нашего несчастного пьяницы. Захар так и застыл в недоумении. А после дурашливо рассмеялся и покраснел, словно рак.

 Простите,  пробормотал он.

 Ничего-с,  спокойно ответил его новый знакомый.

А после он напряженно молчал, а Захар в нелепом унынии рассматривал узор на старой скатерти.

 Вы думаете, что я пожалел вам водки?  наклонившись к Захару, молвил он.  Коли так подумали, то вы ошибаетесь. Мне не жалко. Но вы должны быть сейчас достаточно трезвым.

 Я?  с лица Захара не сходила глупая улыбка.  Кому должен? Зачем?

 Я не стану, Захар Платонович, ходит вокруг да около. Я налью вам и ни одну рюмку водки, а подарю ящик отличнейшего французского бурбона. И дам в придачу кошелек, полный червонцев. Если вы исполните одну мою просьбу.

 Какую?  заикаясь, спросил Захар.

«Не иначе, он потребует кого-нибудь пришить,  лихорадочно думал он.  За яшик-то заморского вина. Он сразу мне не понравился. Больно чистенький и блестит, словно сосуля по весне»

 Никого убивать не надо,  прошептал столичный франт, наклонившись к самому уху Захара.  Мне нужно, чтобы вы подожгли один старый дом.

 Старый? С людьми?  испуганно переспросил Захар и перекрестился.

 Без людей.

 Это какой же? У нас здесь нет заброшенных домов. Одна сараюшка на краю деревни есть. Та заброшенная. А все остальное давно по бревнам разобрали.

 Есть один такой дом. Лиственничный сруб.

 Вот даже как?

 Именно,  вальяжно откинувшись на спинку стула, небрежно произнес гость и посмотрел на Захара так проникновенно, что тому стало холодно в жарко натопленном помещении трактира.

 И где это?

 В поместье дворян Махневых. Помните таких?

 А как же Конечно, помню. Владимира Ивановича здесь все помнят. Ох, и хороший был барин.

 Что, такой хороший, что уж и грехов за ним не водилось?

 Грехов?  напрягся Захар.  Да, не было никаких особых грехов. За недоимки с нас шкуру не драл. По праздникам водки всегда давал. Хорошей водки, и колбас из Углича, и сдобы разной. Пряников для детворы. Пир горой. Никто голодным не уходил. Мы все поминаем его по субботам. Его и маменьку его покойную.

 Вот как? Не знал

 Да. Нешто мы не православные?

 Ну-ну,  гость похлопал Захара по руке.

 А теперь в их имении сброд разный живет. Сначала всем управляла одна старуха. Покойная мать Владимира, говорят, ей всё отписала. Бывшей своей экономке. А потом были суды по каким-то долгам. Бабка та тоже померла. А в дом ихний въехал какой-то чиновник. Но он хозяйством совсем не занимается. Сад в запустении, пашни тоже. Они собирались имение на торги выставить, да никак казенные дела по долгам не закроют. Так всё быльем и поросло. Но яблоки там все равно отменные родятся. Сорта заграничные. Ребятишки иногда воруют. А этот прохиндей-чинуша не дает местным их собирать. Сам в имении ни черта не делает, зато яблоки отправляет ящиками в Москву.

 Ну, да-с. А вот, говорят, что покойный барин был слишком охоч до женского полу. Что развратничал примерно? А? Что много девок попортил. Нет?

 Девок? Ну, кто ж его знает. Так они же все его крепостные были. Это же еще до реформы всё было.

 Ну, да. Крепостные. Так, раз крепостные, то можно?

 А как же? Это его все бабы и были. Имеет право.

 Ну да-с Ну, да-с. Ладно, это мы прояснили. Больше к вам вопросов нет. А потому я перейду сразу к делу. Мне надобно, чтобы ты, Захар, поджег старую помещичью баню. Спалил ее до угольев.

 Это какую баню?

 Ту, что за рощей, возле пруда стоит.

 А помню. Заколочена она. Стоит до новых хозяев. Хоть и растащили из нее все вещи, однако, сам сруб еще крепкий. Еще сто лет простоит.

 Вот и не надобно, чтобы он столько простоял. Сжечь его требуется. Дотла.

 Да, зачем же барин?  взмолился Захар.  Разве я поджигатель или разбойник какой грех на себя такой брать. Да, там и дороги нынче все заметены. Не зги не видно.

 Скоро луна ясная взойдет все будет, словно на ладони.

 Так и зима ведь на дворе. Не займется пламя.

 Керосин у тебя есть?

 Есть дома. В сенях.

 Вот и подольешь.

 Ну, так

Чернявый достал из-за пазухи увесистый кошель и потянул за тесьму. Кожаный зев, стянутый шнурком, открылся, и прямо на Захара смотрели золотые монеты. Захар даже не встречал нигде такого чистого червонного золота. И в руках никогда не держал, и в глаза-то не видывал.

 Да, здесь же целое состояние,  прошептал он.

 Ну Этот постоялый двор сможешь выкупить, и еще деньги останутся.

 А не обманешь?

 Слово даю. Как все исполнишь, так найдешь меня тут же и получишь свою награду. На, вот, возьми,  франт достал одну монету, подкинул ее в воздухе так, что монета хищно блеснула чистотой червонного золота, и протянул ее ошалевшему Захару.  Как вернешься, то весь кошелек будет твой, да к нему еще ящик водки или бурбона. Что пожелаешь.

 Ну, коли так, то я быстро. Жди меня тут. Я побегу за керосином. А потом к старой бане,  выпалил раскрасневшийся Захар.  Я знаю к ней и короткий путь. Там есть одна дорожка, в обход рощи.

 Давай-давай. Исполняй.

Когда темное декабрьское небо чуть посветлело перед рассветом, Захар Платонович вернулся в трактир. Выглядел он мокрым и уставшим.

 Уф, аж вспотел весь,  проговорил он, присаживаясь. Толстый нос уткнулся в рукав:  Фу-ты, кажись, я керосином и гарью весь пропах. Нет?

Но его новый знакомый не ответил ему, а лишь скользнул по раскрасневшейся физиономии холодным взглядом угольно-черных глаз.

 Ты все сделал, как я велел?

 Все, господин хороший,  робея, громким шепотом божился Захар.

В душе он очень боялся, что важный господин обманет его и не заплатит за выполненную работу.

 Да, не крестись ты  с брезгливостью поморщился столичный гость.  Расскажи все толком, как оно было.

 Я сходил домой и взял бутылку с керосином и спички. Хорошо, что моя Аксинька куда-то завихрилась на ночь глядя. Взял я бутылку и пошел. Ваша правда, что на небе луна появилась из-за тучек, да такая яркая, что весь лес, словно на ладони. Хорошо все видно было. Сначала чуть заплутал, правда. Бесы, видно, морочили,  Захар хмыкнул.  А после нашел узенькую тропку она окрест рощицы шла. Пришел к тому месту. Протоптал сквозь снег тропинку, и добрался до сруба. Облил все керосином и того