Алексей Дроздов - Последняя ходка стр 6.

Зал был почти заполнен.

Я отыскал свое место, оно оказалось в самом центре. Что ж, довольно хороший обзор.

По периметру, под самым потолком, задрапированным чем-то черным, на кронштейнах приборы, похожие на лазеры. Софиты с дистанционным приводом, динамики и другая театральная техника.

Я достал бинокль и попытался рассмотреть лазеры. Мне показалось, что это вовсе не оптические приборы, а нечто иное. Ребристые коробки с металлическим стержнем.

Интересно

Свет погас, включилась рампа.

На сцену вышел человек в черном смокинге, лет сорока, слегка вьющиеся черные волосы его были зачесаны назад. Я ожидал яркую харизму, что-то демоническое, но нет.  Глубоко посаженные глаза, средний лоб, нос чуть великоват, с горбинкой, тонкие губы, безвольный подбородок.

Всё заурядно.

Лишь голос не подкачал бархатный баритон с четкой фиксацией согласных.

Он поклонился и начал своё представление.

 Вечер добрый, господа.

Каждый из нас совершает ошибки. Незначительные, мелкие, досадные, крупные, непоправимые разные. Философствуя подчас, мы говорим, что это своеобразная школа жизни. На ошибках учатся таково их оправдание.

Но не слишком ли дорогой ценой достается учение?

Я всегда искал ответ на вопрос возможно ли их исправлять. Вероятно что некоторые из них всё же исправимы.

Но некоторые

Причиной тому тщеславие таково мое субъективное мнение.  Мой компаньон много лет назад работал над трюком с отсечением руки с помощью гильотины. Лишь одно неосторожное движение погубило его. Он ошибся, истёк кровью до прибытия врача. Теперь его нет в живых.

Мой трюк иной. Он вовсе не опасен, ибо отточен до совершенства. Ваш покорный слуга работал над ним тридцать лет. Возможно, кто-то из вас сочтет это чудом или невероятным достижением техники но это ни то и ни другое. Это нечто третье.

Это фокус, иллюзия, нонаоборот. Впервые за всю историю я предоставлю вам возможность выступить в моей роли, а себя поставлю на ваше место. Вы будете производителями шоу, я же буду зрителем, разгадывающим секрет фокуса.

Итак, начнем.

***

Полилась музыка.

Мастер сделал пасс руками и подошел к столику с вазой. Он раздумывал секунду или две, затем резко выдернул салфетку из-под вазы.

Ваза покачнулась, упала на пол и разлетелась на куски.

В зале раздался смех.

Но мастер невозмутимо продолжал.

 Как видите, бытие есть предмет хрупкий как жизнь этой вазы. Достаточно совершить ошибку, и результат не заставит ждать. На этом простом примере вы в этом убедились. Однако перейдём к более сложному трюку.

Понак наклонился над осколками, сделал обеими руками вращательное движение, и ваза собралась в исходное целое состояние.

Раздались аплодисменты, и по рядам прошел ропот.

Музыка  стихла, и на сцену вышла очаровательная девушка, ассистентка. Она толкала перед собой тележку с зеркалом в великолепной золоченой раме. Зеркало было большое, в человеческий рост.

Мастер свернул салфетку треугольником, взмахнул ею, и в его руке оказался револьвер. Он картинно подал его девушке.

 Это Нора, моя подруга. Честь имею представить.

Нора сделала реверанс, и невесомая серебристая туника на ее плечах пришла в движение.

Понак встал между зеркалом и ассистенткой и повернулся лицом к залу.

 Господа, сей же час ваше слово. Под правым подлокотником каждого кресла спрятана волшебная палочка. Возьмите её и укажите ею на меня. Вот так. Теперь, не опуская палочки, задумайте слово «исчезни». Только одно слово, господа. На счёт три. Думайте его.

Раз, два, три!

Нора подняла револьвер и выстрелила. Пуля прошла сквозь тело мастера и попала в центр зеркала оно со звоном раскололось. Большой кусок его упал на сцену.

Прошло несколько секунд, и мастер вскинул голову.

-У вас превосходно получилось, господа. Браво!

 Она промахнулась,  раздался насмешливый голос из зала.

 Я ожидал вашу реплику. Вы правы, и разрешите пожать вашу руку.

Мастер быстрым шагом поднялся к сказавшему полному господину в оранжевой рубашке и серой жилетке, сидящему у прохода. Он дружески протянул ему изящную ладонь, и господин пожал её, но пожал пустой воздух.

Толстяк вздрогнул от неожиданности, но вдруг его осенило.

 Голограмма? Вы голограмма!

 Совершенно верно.

Зал взорвался аплодисментами. Мастер вернулся на сцену и сдержанно поклонился, принимая заслуженную награду.

Когда все стихло, он подошел к зеркалу.

 Я вижу, господа, вам понравилось. Благодарю. В таком случае продолжим наше шоу.

Понак вставил на место вывалившийся осколок, и он прилип, как намагниченный.

 Теперь, господа, повторим магический пасс волшебными палочками, но в ином качестве. Так же направьте их на меня и задумайте другое слово «воскресни». Прошу помнить, что от вашего усердия и умственного напряжения зависит успех фокуса.

Итак, раз, два, три!

Весь зал направил палочки на фокусника. Но ничего не произошло. Он по-прежнему стоял у зеркала, и его фигура четко отражалась в нём.

 Браво, господа. Снова успех.

Понак отошел в сторону, но его зеркальное отражение осталось на месте. Мгновение, и оно шагнуло через раму, вобрав в себя все трещины, и на сцене теперь стояли два мастера. Они смотрели друг на друга, как бы изучая. Затем оба фантома двинулись навстречу друг к другу и слились в одно целое.

Нора сделала комплимент, и зал зааплодировал вновь.

 Теперь ошибка исправлена. Исправлена вами, господа. Но я не понимаю, как это вам удалось. Мы вернулись к началу, ибо где заканчивается омега, там начинается альфа. Я снова обрел физическое тело, и дабы в этом факте убедились все скептики, прошу вас бросить все свои палочки сюда, на сцену.

Я почувствовал, что меня сейчас стошнит. В зале воздух как будто сгустился, он напоминал кисель. Я сделал несколько глубоких вдохов, тошнота постепенно прошла.

Палочка была твердая, весом грамм пятьдесят, графитового цвета. Я размахнулся и бросил.

Она угодила Понаку в ногу и отскочила. Все палочки градом полетели в него, застучали по деревянному полу, но некоторые попали в цель. Они отскакивали, отлетая, и падали обратно в зал.

У меня не получалось связать это в сколь-нибудь логическое объяснение.

Между тем наступала развязка фокуса.

 Поставим финальную точку, господа. Нора, прошу. Прошу, господа, внимание!

Нора подошла к мастеру, приставила револьвер к его голове, и выстрелила. Кровь брызнула из выходной раны, и Понак упал замертво.

В зале воцарилась гробовая тишина. Она длилась секунд двадцать. Из динамиков послышалась музыка, поскрипывание, и женский голос с акцентом произнёс:

 Сеанс окончен.

Качество звука было такое, словно кто-то восстановил фонограмму тридцатых годов.

В пугающей тишине зрители вставали и двигались к выходу.

Я дождался, когда зал полностью опустел. Освещение погасло, осталось лишь несколько дежурных ламп.

За занавесом никого.

Столик с вазой и пустая рама без зеркала. Я заглянул за раму в надежде увидеть люк под полом, но ничего такого не было. За кулисами я всё же нашел железную дверь, ведущую к лестнице.

Я стал спускаться слабый свет пробивался снизу. Вдоль стены был подвешен кабель, видимо на время гастролей.

Под сценой небольшой коридор упирался в помещение. Оно было просторное, но сплошь завалено реквизитом и декорациями. Одна стена, сложенная из камня, была освещена. Пара столов заставлена стойками с блоками памяти, процессорами, опутанными лан-кабелями. Большой монитор стоял на черном ящике с дисководом. К стене была прикреплена пожелтевшая от времени афиша с портретом Понака в цилиндре, с тростью:

                            Пьер Понак

                Всемирно известный иллюзион