- Скажи, когда захочешь передохнуть.
- Сейчас, - ответил он. - Мне нужно сесть.
Мы остановились. Я помог отцу опуститься на землю. Когда его левая нога коснулась земли, он вскрикнул от боли. Я присел рядом на жухлые листья, покрывавшие землю. Лицо его взмокло от пота.
- Ужасно больно, да?
- Только когда делаю прыжок.
Мы просидели несколько минут.
- Давай попробуем ещё раз, - предложил отец.
Я помог ему встать, и мы снова пошли. Я обнял его за талию, а он обхватил меня за плечи правой рукой и крепче прижался ко мне. Идти стало легче. Но, боже, каким тяжёлым оказался отец. При каждом его прыжке у меня подгибались колени.
Прыг…
Прыг…
Прыг…
- Давай, давай, - выдохнул отец. - Мы справимся.
- Уже виднеется изгородь, - сказал я, светя фонариком. - Мы почти дошли.
Прыг…
Прыг…
Прыг…
Когда мы уже были у живой изгороди, мои ноги подогнулись, и мы оба упали.
- Прости, - сказал я.
- Ничего. Поможешь мне перебраться сквозь ограду?
Я плохо помню, как мы её преодолели. Кое-где он полз, кое-где я его тянул, но так или иначе мы перебрались через живую изгородь и оказались на другой стороне, у просёлочной дороги. В нескольких метрах от нас стояла машина.
Мы сели на поросший травой откос у изгороди, чтобы перевести дух. Стрелка отцовских часов подошла к четырём. Солнце взойдёт часа через два, не раньше, так что у нас ещё уйма времени.
- Я поведу?
- Придётся. У меня только одна нога.
Я помог отцу доковылять до машины, и после нескольких попыток ему удалось забраться в неё. Его левая нога всё время попадала под правую, и это причиняло ему мучительную боль. Но в конце концов наши старания увенчались успехом. Уже за рулём я вспомнил про верёвку.
- Верёвка… Мы оставили её там, - сказал я.
- Забудь, это не важно.
Я завёл машину и включил дальний свет. И дал задний ход, а потом развернулся и выехал на ухабистый просёлочный тракт.
- Езжай помедленнее, Дэнни, - попросил отец. - Каждый толчок - сплошная мука.
Он положил одну руку на руль, помогая мне вести машину.
- Ты прекрасно справляешься, - сказал отец. - Продолжай в том же духе.
Наконец мы выехали на главную дорогу. Я переключился на вторую скорость.
- Прибавь газу и перейди на третью, - подсказал мне отец. - Тебе помочь?
- Думаю, справлюсь сам, - ответил я.
Я переключил скорость. У меня сразу исчез страх, ведь рядом со мной в машине сидел отец. Я не боялся врезаться в ограду, я вообще ничего не боялся, поэтому сильно надавил на педаль газа. Стрелка спидометра поползла и остановилась на сорока.
Что-то большое с горящими фарами неслось нам навстречу.
- Я возьму руль, - сказал отец. - Опусти руки.
Он подвёл машину поближе к обочине, и большой грузовик с молочной цистерной пронёсся мимо. Это была единственная машина, встретившаяся нам на пути.
Когда мы подъезжали к заправочной станции, отец сказал:
- Мне придётся поехать в больницу. Необходимо наложить гипс.
- Папа, а ты долго там пробудешь?
- Не волнуйся, к вечеру обязательно вернусь.
- А ты сможешь ходить?
- Конечно. Мне вставят в гипс такую металлическую штуку, чтобы я мог передвигаться.
- Мы поедем в больницу прямо сейчас?
- Нет, - сказал отец. - Некоторое время я полежу на полу в мастерской и подожду, пока можно будет позвонить доктору Спенсеру. Он всё устроит.
- Давай позвоним прямо сейчас.
- Нет, ни к чему будить докторов в половине пятого утра. Дождёмся семи.
- Пап, а что ты скажешь ему, ну о том, что произошло? Как всё случилось.
- Скажу ему всю правду. Он ведь мой друг.
Мы подъехали к заправочной станции, и я припарковался возле мастерской. Я помог отцу выйти из машины, обхватил его за талию и довёл до дверей.
Оказавшись внутри, отец опёрся о верстак с инструментами и сказал, что мне нужно сделать.
Перво-наперво я разложил на промасленном полу мастерской газеты, затем сбегал в фургон и принёс оттуда подушку и пару одеял. Одно расстелил на полу поверх газет и помог отцу улечься. Подушку положил ему под голову, а другим одеялом укрыл.
- Поставь телефон рядом со мной, чтобы я мог дотянуться до него, - попросил меня отец.
Я так и сделал.
- Тебе что-нибудь принести? Может, хочешь чего-нибудь горяченького?
- Нет, Дэнни, спасибо. Мне должны будут сделать анестезию, а перед ней нельзя ни есть, ни пить. Но тебе поесть необходимо. Приготовь себе завтрак. А потом ложись спать.
- Я хочу быть с тобой, когда придёт доктор.
- Ты до смерти устал, Дэнни.
- Ничего подобного, - возразил я.
Я нашёл старое деревянное кресло, подвинул его поближе к отцу и сел.
Отец закрыл глаза и, казалось, задремал. Мои глаза тоже начали закрываться.
- Извини за все хлопоты, что я тебе причинил, - услышал я голос отца.
После этого я, должно быть, уснул, потому что когда я открыл глаза, то увидел доктора Спенсера, склонившегося над отцом.
Доктор Спенсер
Как-то отец сказал мне, что доктор Спенсер лечит людей в нашем округе вот уже почти сорок лет. Он мог бы давным-давно уйти на пенсию, потому что ему уже семьдесят, но он не захотел. Да и пациенты его этого не хотели. Он был маленького роста, с маленькими руками и ногами, маленьким круглым лицом, тёмным и сморщенным, как печёное яблоко. "Ну, просто эльф", - думал я всякий раз, встречая его. Древний эльф с белыми волосами и очками в стальной оправе, подвижный маленький эльф с умными глазами и быстро вспыхивающей улыбкой. Никто его не боялся. Многие его любили, но особенно нежен он был с детьми.
- Какая лодыжка? - спросил он.
- Левая, - ответил отец.
Доктор Спенсер нагнулся и достал из сумки большие ножницы. Потом, к моему изумлению, до самого колена разрезал штанину на левой ноге отца. После этого раздвинул материю и осмотрел лодыжку, не дотрагиваясь до неё. Я тоже посмотрел. Ступня была изогнута, а щиколотка сильно распухла.
- Дело нешуточное, - заключил доктор Спенсер. - Нужно везти тебя в больницу. Прямо сейчас. Могу я от вас позвонить?
Он связался с больницей и попросил прислать карету "скорой помощи". Потом договорился с кем-то насчёт рентгена и операции.
- Сильно болит? - спросил доктор. - Хочешь, дам обезболивающее?
- Нет. Потерплю до больницы.
- Как это случилось? Ты что, упал со ступенек своего дурацкого фургона?
- Не совсем, - ответил отец. - Не совсем.
А доктор молчал и ждал продолжения.
- По правде говоря, - признался отец, - я бродил по лесу мистера Хейзла… - Он сделал паузу, наблюдая за реакцией доктора, всё ещё стоящего возле него на коленях.
- А… понятно, - протянул доктор. - Ну и как там сейчас, много фазанов?
- Тучи.
- Здорово, - сказал доктор, вздыхая. - Да, жаль, что я уже старый. Хорошо бы на них поохотиться.
Он поднял голову и заметил мои округлившиеся глаза.
- А разве ты не знал, Дэнни, что я и сам немного браконьерничал?
- Нет. - Я был совершенно растерян.
- Вечером, - начал доктор, - покончив с медициной, я незаметно выскальзывал через чёрный ход и устремлялся в поля, к одному из моих тайных местечек. Иногда это были фазаны, иногда форель. В те дни в ручьях водилось много форели…
Он всё ещё ползал на коленях возле отца.
- Постарайся не двигаться, - сказал он ему. - Лежи спокойно.
Отец закрыл свои измученные глаза, потом снова открыл и спросил:
- Каким способом вы ловили фазанов?
- На джин и изюм, - ответил доктор Спенсер. - Я размачивал изюм в джине в течение недели и потом разбрасывал его в лесу.
- На них это не действует.
- Знаю. Зато сколько удовольствия.
- Только один фазан должен проглотить самое малое штук шестнадцать таких изюмин, чтобы захмелеть и уже тогда его можно поймать. Мой отец доказал это на курах.
- Верю тебе, - сказал доктор. - Поэтому я ни одного и не поймал. Зато я мастер по ловле форели. Дэнни, ты знаешь, как без удочки поймать форель?
- Нет, - ответил я. - А как?
- Нужно её защекотать.
- Защекотать?
- Да. Видишь ли, форель любит мелководье. Нужно ползти по берегу до тех пор, пока ты не увидишь особенно крупный экземпляр… потом ты к нему подползаешь… ложишься на живот… медленно, очень медленно опускаешь в воду руку… подводишь её под брюшко… и кончиком одного пальца начинаешь поглаживать ей брюшко…