Всего за 490 руб. Купить полную версию
Ты его видела? осторожно спросила она Сигху. Та перестала мешать воду, повернулась и хрипло фыркнула:
Кого?
Улуга, с трудом выдавила Айлана, надеясь, что это было не видение.
Конечно, с грустью выдохнула старуха, несколько раз. Ночью. Этой зимой. Но это был не он. Его дух, она замолчала и продолжила мешать плоской лопаткой воду.
Нет, не зимой, сейчас ты его видела? еле слышно повторил Айлана. Он дал тебе траву.
Что? Траву? буркнула Сигха. Траву Тускул приносит. От отца. У них в гэре много, старуха явно не поняла вопрос, но это уже было неважно. До Айланы вдруг дошло, что всё это время знахарка поила её травами, которые приносил сын шамана. Откуда он их брал? Неужели их давала ему мать, завистливая и сварливая Гриза? Ох, уж эта Гриза! Она ведь могла подсунуть всё что угодно!
Айлана не стала выяснять подробности. Её снова стала одолевать слабость! Знахарка пододвинулась к ней и начала осторожно поить горячим отваром. По вкусу он сильно отличался от того, что она пила раньше. Старая Сигха подходила ещё пару раз, наполняла чашку, и Айлана вскоре заснула, но утром, проснувшись, сразу ощутила прилив сил и приятную бодрость. Однако слабость ещё давала о себе знать. Тем не менее она смогла сама дотянуться до чашки и сделала несколько глотков. Потом доползла до входа и подпёрла потрескавшуюся шкуру палкой. В гэре стало светло. Костёр давно потух, но было не холодно.
Неподалёку от спавшей у стены знахарки лежал небольшой мешочек. Айлана подняла его и открыла. Изнутри повеяло нежностью лета. На душе стало тепло и уютно, как в детстве. Она раздула несколько тлевших угольков, подбросила на них траву и ветки. Затем резко закружилась голова, всё тело покрылась потом, и она без сил упала на медвежью шкуру, после чего сразу провалилась в беспамятство.
Ей снился приятный сон: дети бегают вокруг гэра, в котле кипит вода, горит огонь, вокруг разносится запах вкусной похлёбки с мясом, внизу, вдоль берега озера идут охотники с добычей, они несут на палках туши оленей, и всё вокруг покрыто буйной сочной травой, обещая много молока от кобылиц и буйволиц. Она радостно улыбается, видя своего мужа, дети бегут навстречу и в этот момент Айлана вдруг замечает на небе большой чёрный круг. Это солнце. Но оно не слепит, а просто висит, как страшное напоминание о чём-то страшном и неизбежном.
Айлана резко открыла глаза и приподнялась, испуганно оглядываясь по сторонам. Губы сами шептали слова, которые когда-то, давным-давно произнёс старый шаман Улуг:
Будет беда, большая беда
Резкий порыв ветра повалил палку. Шкура упала, и внутри стало темно. Слабый свет углей освещал теперь только небольшую полоску земли вокруг невесомого пепла. В котле слышалось бульканье воды. Старая знахарка мешала длиной палкой какое-то варево. Горький запах говорил, что мяса там нет.
Чего вскочила? прошамкала она беззубым ртом. Сейчас дам, Сигха хотела принести ей чашку с отваром, но Айлана опередила её.
Сиди. Я сама, она засунула мешочек с травами под шкуру и подползла к чашке. Затем сделала несколько глотков и присела. Слабость ещё осталась, но теперь она чувствовала себя намного лучше, чем накануне. Однако на душе было неспокойно.
Хорошо, пробубнила старуха, бросив на неё косой взгляд.
Нет, плохо, вздохнула Айлана и поделилась с ней своим сном. Сигха выслушала и недобро покачала головой.
Быть беде. Ой, быть беде. Раз Улуг рядом ходит, плохо, очень плохо. Он нас охраняет. Но от кого? Ох, плохо это. Горе нам всем, они обе замолчали и долго смотрели на огонь, каждая думая о своём.
Что же делать? осторожно спросила Айлана.
Иди к шаману.
Нет!
Хм-м Тогда жди мужа. Расскажешь ему. Лишь бы они вернулись, как-то с горечью добавила старуха и снова покачала головой. Они обе сидели и молчали, пока Айлана не почувствовала, что хочет есть. Голод на время заглушил неясный страх; она выпила полчашки похлёбки, которую приготовила Сигха. Потом долго смотрела вдаль, сжав в руках маленькую янтарную капельку. Ей казалось, что у дальне горы видна тень старого шамана.
А потом потянулись длинные, томительные дни ожидания, однако теперь Айлана была уверена, что дождётся мужа и всё будет хорошо.
Глава 3. «Быстрее, выше, сильнее»
Богдана всегда хвалили за скорость и реакцию. Тренер, правда, считал, что это мешает правильно отрабатывать движения. Это звучало как упрёк, и было обидно. Спортом Богдан начал заниматься с раннего детства. В пять лет папа-Ваня привёл его в лёгкую атлетику, к своему старому другу, с которым они вместе тренировались в школе и институте. После нескольких занятий тот сразу сказал, что у парня есть способности, но их надо развивать.
Понимаешь, Вань, взрывной он, сжав кулаки и стукнув себя в грудь от досады, сказал тренер. На эстафете забыл передать палочку. Говорит, думал, что можно ещё раз пробежать. Его и свои не догнали, и чужие. Только на втором круге остановили. Представляешь? Парень огонь! Но надо работать.
Отец был не против. Однако уже через год Богдан попросился в спортивную гимнастику, потому что увидел, как во дворе старшеклассники показывали на турнике склёпку и выход силой. На перемене он тайком выскользнул из школы и попробовал повторить, однако ничего не получилось. Это его обескуражило, потому что старшие ребята, не напрягаясь, легко и непринуждённо взлетали над перекладиной, а он, хотя и подтягивался уже десять раз, никак не мог преодолеть эту преграду дёргался, как рыба на крючке, и не мог понять, что делать.
Иван Иванович, вы точно хотите в гимнастику? спросил его невысокий, крепкий тренер в спортзале. Он же легкоатлет, делая акцент на букве «а», произнёс обладатель широких плеч и вопросительно поднял брови, как бы намекая, что суетиться не стоит. Но папа-Ваня был другого мнения.
Согласен в общем. Однако в частности вы ведь сами знаете, что делать нелюбимую работу это насилие. В беге ничего не получится, потому что он будет думать о гимнастике.
Да, бывает и такое. Но и здесь так же: время потратит, а выхлопа никакого не получится и бегать зря бросил. Говорят, у него там хорошие результаты, слабо постарался возразить тренер.
Да, хорошие. Но давайте попробуем. Мы ведь ничего не теряем, правда? с искренней улыбкой настоял папа-Ваня. И у него это получилось. Гимнаст пожал плечами, пробормотал «Ну ладно» и с кислой миной протянул руку. За два года в гимнастике Богдан добился большего, чем планировал тренер. При этом после занятий он ещё занимался акробатикой с другой группой, потому что мама-Таня не успевала в это время забрать его из спортзала. Тренер по акробатике была женщиной строгой, но не возражала, понимая их проблемы.
В начале четвёртого класса родителей вызвали в школу, потому что Богдан впервые в жизни серьёзно подрался. Он и раньше был вспыльчивым, не давал в обиду себя и друзей, но у малышей всё обычно кончалось «песочницей», как они называли это в семье: дети либо кидались песком, либо игрушками, а в школе учебниками и сменкой. Иногда толкались. Да, они с матерью предполагали, что рано или поздно такое случится, но не думали, что так быстро. Одиннадцать лет, по их мнению, было рановато
Ну что ты хочешь, Танюша, он же мальчик! пытался успокоить папа-Ваня нервничавшую жену после школы. Там им для начала прочитали «моральную лекцию» и лишь через полчаса сообщили суть: восьмиклассники дежурили на этаже и следили за порядком, а четвероклассники устроили на перемене игру в футбол, пинали резинку по паркету и не слушались. Естественно, старшие стали гоняться за младшими. Как всегда, отловили всех, кроме Богдана. К тому же он ещё издевался над ними, обзывая обидными словами, которые с лёгкостью впитывал во дворе и на тренировках от старших товарищей. Как любому мальчишке, это казалось ему признаком силы и крутизны. Однако в школе нашёлся один хитрец, который поймал его «на слабо». Сказал, мол, давай бороться. Бегать все умеют, а ты побори меня.