Всего за 490 руб. Купить полную версию
Богдана сразу стали ценить за скорость, однако ему не хватало веса и умения делать приёмы, поэтому вначале он удивлял всех только своими высокими прыжками и сальто над падающими под ноги соперниками. Вскоре, правда, к этим «выпендрёжам» привыкли и приноровились ловить его в момент приземления. А ещё сбивали сзади, что было довольно больно и обидно но не запрещено. Поначалу он ругался и кричал, даже обзывался. Но из-за возраста над ним только смеялись. Тогда Богдан начал наблюдать за ребятами и их приёмами. А через пару месяцев стал повторять, чем вызвал у тех невероятный восторг. Игра всегда выявляет лучшие и худшие качества человека, и в ней нельзя долго скрывать эмоции, особенно если ты подросток. Поэтому здесь все искренне радовались его успехам.
С боксом всё было наоборот тренер сам проводил разминку, требовал строгого соблюдения дисциплины, заставлял сотни раз отрабатывать одно и то же движение и доводил спортсменов до изнеможения, постоянно повторяя, что навыки закрепляются только после того как ты устал и не можешь поднять руки. Однажды Богдан не выдержал и дерзко спросил, почему бы сразу не приезжать на тренировку уставшим или не начинать занятия в полночь, когда все валятся с ног и хотят спать, на что получил короткий ответ:
Нас так учили? и ничего, выросли. Терпи!
Груша казалась бетонной и удары по ней не вызывали никакой радости. Бой с тенью тоже. Богдан не мог представить себе неподвижного противника, как требовал тренер, не мог вести с ним поединок, не мог делать двойку в голову или двойной джеб по сто раз, потому что уже в середине упражнения ему начинало казаться, что надо нанести третий удар, чуть ниже, или уклониться и бить только после обманного движения. Ему хотелось разнообразия. Тренер видел это, но вместо помощи нагружал ещё больше.
Через полгода объявили отборочные соревнования среди новичков. Надо было провести всего три раунда. В шлемах и перчатках, с капами и защитой на пах. Всё по-взрослому. Богдан все бои провёл на одном дыхании и даже не устал. Просто держался от противника на дистанции и уходил то влево, то вправо. А когда его догоняли, быстро уклонялся и внимательно смотрел за движением головы и корпуса, как подсказывал дома отец. Но в этом возрасте подростки всегда ведут себя одинаково они напрягаются, зажимаются и даже если идут в атаку, то скорее от отчаяния и злости, чем с холодным расчётом. Поэтому бои получились скучные.
Единственное, что отличало Богдана, это бахвальство. Сам не зная почему, он начинал выкрикивать сопернику обидные слова, обзывать его, делать знаки, как бы приглашая идти вперёд, и со стороны это выглядело показушно и некрасиво. Тренер все бои простоял красный как рак. Когда всё закончилось и старшие наставники ушли, Баир Викторович устроил «разбор полётов». Отругав всех, кроме Богдана, он долго молчал, а затем сказал:
Бокс это расчёт и концентрация. Понимаете?! Повторяю: кон-цен-тра-ция, по слогам повторил он. Болтунов здесь не бывает. Их выносят в первом же раунде! Понятно?
А как же Мухаммед Али? донеслось справа Это был Богдан. Тренер набрал воздух в лёгкие, задержал его на мгновение и медленно выдохнул.
Так, упали все на пол! Стали на кулачки. Я тоже с вами стою и считаю, к концу первой минуты «в живых» остались всего два человека сам тренер и Сергей, старшеклассник. Богдан не дотянул до половины. Острая боль в кистях подкосила его, и рухнув лицом на пол, он готов был сгореть от стыда.
Вот так, довольно протянул Баир Викторович, поднимаясь через три минуты. Вставайте! Когда сможете так полчаса или час простоять, будете настоящими боксёрами. А до этого делайте то, что я сказал, и не умничайте!
Никто не понял, почему именно это упражнение должно было сделать их настоящими боксёрами, но в раздевалке ребята молчали и прятали взгляды, спеша побыстрее переодеться и уйти домой. Радости никто не испытывал.
Дома отец сразу заметил его хмурое настроение и спросил, что случилось. Богдан, злясь на себя и не понимая, почему он не смог никого победить, выложил всё начистоту.
Я же могу пятнадцать раз подтянуться! Сорок раз на брусьях! Что не так? Что тут? Как это? расстроенно спрашивал он. Бью, бью, а он не падает! А потом тренер поставил нас на кулачки. Стояли. Пока все не упали.
И ты?
И я! Здесь же мышц нет. Пальцы и кости. Как их накачать?
Говоришь, сказал, полчаса сделают тебя настоящим боксёром? усмехнулся в ответ папа-Ваня, и в его добрых, светло-серых глазах промелькнула ирония. Вряд ли, вряд ли.
Но он так сказал! Честно!
Не кричи. Раз тренер сказал, значит, знает. Упражнение хорошее. Поможет, согласен. Но это не всё.
Как не всё? А что всё? Ты покажешь? Это можно натренировать? сыпал вопросами Богдан.
Конечно! Но не сегодня. Завтра посмотрим на кисти. Если боли не будет, покажу. Там пять косточек между суставами. Главное, не повредить их. Ладно иди, делай уроки. Помощь нужна?
Не-а. Сделаю. С биологией маму спрошу, и всё, скривив лицо, фыркнул в ответ он. После серого полуподвального помещения раздевалки, где он уже почти принял решение бросить бокс, жизнь вдруг заиграла яркими красками и многообещающими намёками. Это был первый урок, когда Богдан понял, что «торопиться надо медленно», как любила повторять мама-Таня, и что совет близкого человека может изменить твоё мнение самым кардинальным образом.
Глава 4. Нерадостное возвращение
Айлана чувствовала себя уже намного лучше. Она стала ходить с дочерями в лес, спускалась за водой к реке и радовалась весне, хотя в душе ощущала тянущее, непреходящее напряжение. Когда через десять дней на краю озера появились охотники, женщины и дети стали громко кричать и прыгать, разнося новость по всему стойбищу. Айлана вдруг почувствовала, как сердце на мгновенье замерло и затем радостно забилось в трепетном ожидании встречи. На лице невольно появилась улыбка. Улыбка долгожданного счастья.
Когда охотники шли мимо леса, ей показалось, что последний остановился и присел, поправляя маймахи. А потом повернул в сторону и скрылся в кустах. Она удивлённо моргнула несколько раз, потому что фигура показалась до боли знакомой, но этого не могло быть В этот момент подошёл Баргуджин, и на время всё забылось.
Все громко радовались. Дети были вне себя от счастья. Младшие сыновья не сдержались и бросились на отца, как на жертву. Однако, увидев лицо мужа, Айлана поняла, что дела плохи. Хотя охотники вернулись с большой добычей, никто из них не улыбался, как это обычно бывало после удачной охоты. Никто не рассказывал старикам и детям увлекательные истории, никто не кивал на туши буйволов, все расходились по своим гэрам молча и серьёзно, как будто кто-то погиб от лап разъярённого медведя.
Опустив сыновей на землю, вождь потрепал их по головам, затем обнял дочерей и только после этого прижал к груди жену. Айлана почувствовала, как он глубоко вздохнул, как будто хотел что-то сказать, но, разжав объятья, лишь коротко произнёс:
Поговорим позже.
Оставив у гэра лук и копьё, Баргуджин отправился к старейшинам. Седовласы туматы уже собрались на небольшом пятачке между островерхих жилищ, где обсуждались самые важные вопросы племени. Женщины остались разделывать добычу, а притихшие дети то и дело бросали взгляды в сторону хмурых отцов и дедов, ждавших появления вождя.
Когда он пришёл, шаман бросил в центре шкуру волка и произнёс хриплым от волнения голосом:
Мы долго ждали тебя, великий вождь. Расскажи нам, как прошла охота, он старался угодить, и все это видели.
Сядь, Дзэтай, глядя исподлобья, сказал Баргуджин. В его голосе прозвучала усталость. Охота была долгой и трудной, он какое-то время задумчиво смотрел поверх голов замерших в напряжённом ожидании соплеменников, как бы возвращаясь мыслями к тем событиям, о которых они хотели знать. Медленно обведя всех тяжёлым взглядом, Баргуджин приложил руку к груди, затем наклонил голову, приветствуя старейшин, и поднял ладонь вверх. Мудрые седовласые мужчины были самыми старыми и опытными членами племени, без их одобрения не принималось ни одно решение, даже когда надо было просто перекочевать с места на место и сменить угодья, не говоря уже о спорных вопросах с соседними племенами. Вождь всегда должен был обращаться сначала к ним, и только затем к главным охотникам, сильным и опытным товарищам, которые, однако, тоже вынуждены были слушаться своих стариков.