Всего за 319 руб. Купить полную версию
Барсук Старший открыл было рот, чтобы возразить, но вместо этого вскрикнул: что-то больно обожгло ему кончик носа.
Ой-ой-ой! пропищал со своего сиденья Барсукот. На меня что-то капнуло! Что-то едкое!
Громко и жалобно заплакали детёныши сурикатов.
Дорогие пассажиры, мы вынуждены прекратить ваш-ше обс-служивание Гадюка быстренько сгребла закуски на тележку и покатила прочь по коридору. В с-связи с тем, что наше транспортное с-средство начало выделять желудочный с-сок.
Я не понял, прошептал Барсукот. Эта штука нас что, переваривает?
Вот казалось же мне, что мы ездим по кругу! всплеснул полуголыми крыльями Гриф и тут же защёлкал клювом: капля слизи упала с потолка на неоперённый участок кожи, и там немедленно вздулся волдырь.
Кто пролил мне на спину раскалённый отвар мелиссы?! Каралина проснулась и выпустила длиннющие, не слишком чистые когти.
Это не отвар мелиссы, сказал Барсук Старший. Это желудочный сок чёрной мамбы.
Откройте! Барсукот принялся барабанить лапами в стену «Чёрной стрелы»; послышались чавкающие звуки: вся внутренняя поверхность поезда прямо на глазах покрывалась липкой и едкой коричнево-жёлтой слизью.
Барсукот выпустил когти на обеих передних лапах и с силой вонзил их в стену. Десять маленьких дырочек засочились коричневым и через несколько секунд заросли. А подушечки пальцев Барсукота покраснели и зачесались. Гриф Стервятник попытался вонзить в стену вагона клюв. Безрезультатно. Клюв легко прошёл через тонкий слизистый слой но уткнулся в клювонепробиваемый каркас чёрной мамбы.
С-сохраняйте, пожалуйста, с-спокойствие, прошипела гадюка-проводница откуда-то издалека. С-спасибо, что путеш-шествовали «Ч-чёрной стрелой», наш-ш экипаж-ж прощ-щается с-с вами
В смысле «прощается»? выпучил глаза Барсукот.
В с-случае непредвиденного переваривания я выхож-жу ч-через хвос-стовую ч-час-сть, но вы туда в непереваренном виде не пролезете, едва слышно отозвалась гадюка.
И что же нам делать?!
Выходить через головной выход, то ес-сть через рот. При авариях рот чёрной мамбы должен открываться автоматичес-ски.
Но он не открылся! Не открылся! на разные лады загалдели пассажиры.
Не открылс-ся, согласилась гадюка. Я с-сожалею. Вс-сем до с-свиданья
Голос гадюки смолк: судя по всему, она выскользнула прямо на ходу через хвостовую часть.
Нам всем нужно бежать в головную часть, к выходу! скомандовал Барсук Старший. Всем пассажирам! Если мы дружно навалимся, она, возможно, откроет рот!
Барсукот, Барсук Старший, Стервятник, каракал Каралина и многодетные сурикаты бросились к голове состава, скользя лапами по размякшему полу, и с разбегу дружно ударились изнутри в наглухо закрытую пасть с надписью «Выход». Бронированные челюсти даже не дрогнули.
Это конец, констатировал Барсукот. Нам её не выбить.
Пап, а почему дядя кот сказал, что это конец? подал голос маленький сурикатик. Мы уже почти приехали, да? Уже почти совсем приехали, правда? Поэтому дядя кот так сказал?
Обнимите меня покрепче и закройте глаза, хриплым голосом ответил отец-сурикат. Мы почти приехали, да. Поэтому дядя кот так сказал.
Я не дядя кот, прошептал Барсукот. Я Младший Барсук Полиции Дальнего Леса.
Желудочный сок, до сих пор сочившийся из неровностей в стенах и изредка капавший с потолка, после их броска стал выделяться интенсивнее: словно в поезде заморосил желтоватый кислотный дождь. Детёныши сурикатов заголосили.
Должен быть какой-то способ, сказал Барсук Старший. Ну же, Гриф! Как открыть ей пасть?
В Дальнем Редколесье есть зверская поговорка: «Напугавший смерть поедет на кладбище без билета». Нежная кожа под коротким молодым оперением Грифа вся покраснела, но Стервятник держался стойко. Это как раз про мамбу.
Что про мамбу? завопил Барсукот. Ты не мог бы не говорить идиотскими африканскими загадками, Гриф?!
Если надо объяснять, то не надо объяснять, оскорбился Гриф.
Это значит, чёрная мамба разинет пасть, если её напугать, это её автоматический жест угрозы, объяснила Каралина. Но того, кто её напугает, она проглотит. И он поедет на кладбище без билета «Чёрной стрелой».
А в нашем случае всё ровно наоборот, кивнул Гриф. Нас уже проглотила мамба. Если мы найдём способ напугать её изнутри и мамба откроет пасть мы спасёмся.
Как же её напугать? Барсукот отряхнулся, подняв вокруг себя фонтан желудочного сока. Она же не реагирует, даже когда мы её царапаем и клюём! Чего эта тварь боится вообще?
Чёрная мамба боится землетрясений, сказал отец-сурикат.
Барсукот хотел сказать в ответ что-то грубое но посмотрел на маленьких сурикатиков, жавшихся к отцу, и ответил просто:
Землетрясение мы вызвать не можем.
Вообще-то можем, сказала вдруг Каралина. Вернее, могли бы. Если бы здесь помимо меня был хотя бы ещё один зверь из семейства кошачьих.
При чём тут кошачьи? не понял Барсукот. С каких пор они умеют делать землетрясения? Это что, какая-то местная чёрная магия?
Кошачьи не умеют делать землетрясения. Но они умеют создавать ощущение землетрясения в закрытых пространствах. Однажды мой папа, каракал Ал, и его брат, каракал Ар, сбежали так из тюрьмы. Они вместе стали урчать на максимальной громкости блаженства, и в подземелье, где их заточили, началась дикая вибрация. Охранявшие их вомбаты испугались землетрясения и сбежали. А мой папа и дядя выбрались из камеры на свободу.
Они перегрызли прутья решётки? заинтересовался Барсукот.
Нет, конечно. Прутья в той темнице были сделаны из ядовитых деревянистых лиан строфантуса, их нельзя было грызть.
Тогда как же они выбрались?
Открыли камеру когтем-отмычкой, как же ещё. Так вот, к чему я. Если бы здесь был ещё один каракал или хотя бы обычный кот, я могла бы с ним вместе включить блаженство. И, возможно, вибрация напугала бы чёрную мамбу, и она открыла бы пасть Я сначала подумала, что ты кот, но потом оказалось, что ты барсук А одна я не смогу создать вибрацию нужной силы.
Я барсукот, с гордостью сказал Барсукот. Это такой специальный подвид барсука, который обладает некоторыми свойствами кошек. В области настроек блаженства мне просто нет равных. У меня огромный диапазон.
Что ж, тогда нам надо срочно представить что-то приятное. Каралина оглядела колышущееся слизистое змеиное нутро. Потому что здесь удовольствие получать не от чего. Лично я представлю, как я катаюсь в свежей траве на закате солнца, а ты как хочешь.
И она закрыла глаза и заурчала на первой громкости блаженства, а спустя несколько секунд переключилась на вторую.
Барсукот попробовал представить стакан молока (не сработало), потом стакан мухито (не сработало), потом оба стакана, стоящие на столике в любимом баре «Сучок», а к ним ещё и фоновую музыку в стиле плеск-треск. Немного сработало, включилась первая громкость блаженства, но в ту же секунду Барсукот зачем-то подумал о том, что бар «Сучок» он больше никогда не увидит, и блаженство немедленно отключилось, да ещё и с премерзким треском. Тогда Барсукот постарался представить себя и Барбару в уютной норе в окружении маленьких барсучат. Ведь семейное счастье замечательный повод для блаженства, ежу понятно. Но блаженство не хотело включаться, воображаемые барсучки в воображаемой уютной норе вопили громче, чем реальные сурикатики, барсучиха Барбара в засаленном фартуке совала ему в рот воображаемых жирных личинок, которые противно воняли.
«Хорошо этой Лине, подумалось Барсукоту. Хорошо ей, наверное, кататься в траве на закате». И тогда он почему-то представил, что катается в траве вместе с ней, а вечерний ветерок играет с её пушистыми кисточками, и она забавно подёргивает ушами, а он тихо снимает колючку, прилипшую к её лохматому, густому хвосту, и она проводит хвостом по его щеке, и они оба смеются