Всего за 199 руб. Купить полную версию
Мы поможем! предложил Миша. Такое изобретение не должно пропасть!
Сколько их уже пропало, вздохнул Леонид Петрович.
Не надо падать духом! Давайте лопаты, идём на раскопки.
Нормальную лопату, однако, оказалось не так легко найти.
Идёмте в крайние дома, которые не пострадали! сообразил Миша.
Они пошли в конец искривлённой улицы, где и правда уцелели два дома. Шварц бежал за ними, повизгивая и слегка покусывая за ноги, словно желая отговорить от этой затеи.
Что это с ним? спросила у Моха Эра. Ты спроси его по-собачьи.
Мох, слегка трансформировав свою лапу, вложил пальцы в рот и громко свистнул. На свист примчались Баскервилей и Полкан. Отойдя с собаками в сторонку, Мох попытался что-то выяснить у Шварца, но безуспешно.
Он говорит, что боится, что нас завалит обломками, хотя, по-моему, что-то скрывает. Надо будет понаблюдать за ним.
Найдя подходящие инструменты, друзья отправились в разрушенную усадьбу и трудились там до наступления темноты. Полкан и Баскервилей усердно помогали, разрывая завалы крепкими лапами. Вопреки ожиданиям, никаких следов синхронизатора найдено не было.
Что ж, сказал Мох. Следует признать нашу поездку в Потеряевку неудачной. Никто здесь не живёт, поэтому и спеть ту самую колыбельную нам никто не сможет. Не знаю, чем ещё воздействовать на мистера Апстарта.
Я ему спою про лебединую верность, предложил Барабанов. От этой песни все плачут. Особенно если пропустят рюмашку-другую.
Мистер Апстарт закоренелый холостяк, возразил Мох. И спиртного на дух не переносит!
Тогда не знаю погрустнел музыкант.
Сырников предложил друзьям заночевать в своём доме, но найти в нём мало-мальски пригодную постель не представлялось возможным: всё было перевёрнуто и перекручено. Пришлось идти в один из непострадавших домов.
Эра устроилась в избе на старинной металлической кровати с провисшей сеткой, а Миша, Мох и Барабанов, прихватив лоскутное одеяло, из которого во все стороны торчали клочья ваты, полезли на чердак, где ещё сохранилось старое сено.
В открытую дверь чердака светила луна, деревенский воздух был свеж и тих, слышалось лишь кваканье лягушек, редкие крики ночных птиц, да заунывный вой собак, который скорее убаюкивал, чем раздражал.
Миша, удобно устроившись на одеяле, смотрел на мерцающие звёзды, которых не увидишь в городе, и удивлялся тому, как всё изменилось в его жизни. Все проблемы, которые были ещё вчера, исчезли. Школьные обиды и негодяй Затылкин с его мерзкими выходками всё это осталось в другом мире. Новая реальность оказалась невероятной, фантастической, от всего происходящего и от предчувствия того, что ещё должно произойти, просто захватывало дух. Мише не верилось, что это происходит с ним наяву.
«Возможно, это просто сон, подумал он, засыпая. Завтра я проснусь, и всё будет как всегда»
Иван Барабанов уже храпел вовсю. За ним и Миша засопел своим курносым носом.
Мох, который не нуждался в сне, так же как и в пище, подождал немного и, убедившись, что друзья крепко спят, преобразился в некое подобие обезьяны и очень быстро спустился вниз по лестнице.
Собаки Шварц, Полкан и Баскервилей сидели у реки и выли на луну. Мох бесшумно подобрался к ним сзади и, оказавшись на пересечении собачьих биополей, снова стал похожим на пса.
Ну что, Шварц! обратился он к малышу. Признавайся, куда дел синхронизатор?!
Шварц вздрогнул от неожиданности, съёжился и трусливо завилял хвостом.
Хозяин издевался надо мной, жалобно заскулил он. Проводил опыты. В дневник записывал. Мне ведь больно было. И согласия своего на такие эксперименты я не давал.
Из глаз собаки потекли слёзы.
Понимаю, сочувственно промолвил Мох. Сам через это прошёл. Но прибор придётся отдать. Ты ведь не хочешь, чтобы дядя Лёня до конца жизни сморкался себе в глаза и ходил с перекрещенными руками, как маленькие лебеди в балете?
Это моя месть, улыбнувшись сквозь слёзы, гордо ответил Шварц.
Это его месть! поддержали товарища Полкан и Баскервилей.
Но ты ведь уже отомстил, продолжал увещевать пёсика Мох. Пора проявить великодушие.