Пустошинская Ольга - Жила-была Катька стр 4.

 Какое-то насекомое девочку напугало. Клопы есть у вас тараканы или мокрицы?

 Она была маленькая и с ножками,  осмелилась подать голос Катя.

Бабка кивнула и продолжила шептать непонятное. Рот и нос Катьки вернулись на место, к великому облегчению мамы. На третий день бабка сказала, что сделала всё, что могла, и ошеломила:

 А теперь обязательно в больницу, надо пролечиться.

Катька как услышала про больницу, так заревела. Поняла сразу, что ничего хорошего её там не ждёт. Раньше, когда мама говорила про больницу, всегда добавляла «упекли». Мол, Тоньку в больницу упекли. Или: «Ешь всё подряд, не то в больницу упекут». Это слово было страшным.

 А-а-а! Я не хочу, чтобы меня упекли!  заплакала Катька.

Мама, ненатурально улыбаясь, уверяла, что упекать не будут, а только полечат. И что врачи добрые.

 А уколы делать не будут?

 Нет. Ну или чуть-чуть, как комарик укусит.

Катька не верила, и правильно, как потом оказалось.

***

Её привели в большую комнату, или палату, всю в железных кроватях. К одной из них, с поставленной треугольником подушкой, тётя в белом халате подвела Катьку и сказала:

 Это твоё место. Запомнишь?

Над спинкой, на белой стене, темнела пришпиленная открытка синяя ночь, луна, звёзды. Другие кровати были заняты девчонками и мальчишками, как в спальне детского сада, только здесь никто не спал. Кто-то просто сидел, кто-то играл в лото за столиком посреди палаты, кто-то листал книжку с картинками.

Подошла незнакомая девочка в клетчатом платье, уставилась на Катьку.

 Я Оля. А тебя как зовут?  спросила она.  А что у тебя болит?

 Ничего не болит,  честно ответила Катька.  Я мокрицу увидела такую, с ножками. А бабушка шептала-шептала, а потом сказала: надо в больницу. Меня и упекли.

 Пойдём с нами в лото играть!

«В больнице не так уж плохо»,  подумала Катька и набрала картонки с нарисованными цветами.

Игра была в самом разгаре, когда пришла тётя в белом халате, взяла Катьку за руку и увела в комнату, на которой было написано: «Процедурная».

 Как комарик укусит,  сказала медсестра.

Укол был очень болезненным, и Катька заорала от души.

Потекли тоскливые дни, похожие один на другой. Вечером приходила мама, иногда одна, иногда с папой, и Катька умоляла забрать её домой, клялась, что у неё ничего не болит, в красках описывала, как тут плохо. Мама смаргивала слезу, но домой Катьку не забирала.

Однажды, когда Катя с мамой сидели в коридоре, подошла медсестра в белом халате и улыбнулась:

 Укольчик сделаем?

Катька с надеждой посмотрела на маму: уж она-то защитит! Но мама только нерешительно кивнула. Сердце у Катьки ёкнуло, такого предательства она не ждала.

Медсестра отвела Катю в процедурную, долго смотрела что-то в журнале, водя авторучкой по столбцам фамилий, и сказала:

 Иди к маме, тебе сегодня не надо.

Уф-ф Это было счастье.

Борщ и песня про бабушку

Скоро наступит девчачий праздник 8 Марта. Галина Аркадьевна принесла цветную бумагу и показала всем, как надо вырезать бутончики тюльпанов, листочки, вазочку и как подписать открытку.

Катя, высунув язык от усердия, обвела картонный тюльпан, вырезала бутончики и наклеила на сложенный пополам белый альбомный лист. Лучше всех у неё получились тюльпаны. Она и Гуле помогла, своей садиковской подружке. У Гули две чёрные-пречёрные косички и такое лицо, будто она загорела, хотя на улицах ещё лежит снег.

Катя полюбовалась на открытку красиво!  и подписала её. Получилось даже лучше, чем у Галины Аркадьевны. У той была нарисована просто цифра восемь и «марта».

Гуля заметила, как замечательно Катька сделала надпись, и тоже захотела украсить подарок.

 И мне подпиши!

А что, Кате не жалко.

 Как зовут твою маму?  спросила она.

 Тансылу.

Катька расширила глаза:

 Я такое слово не умею писать.

 Напиши так же, как у себя,  нашлась Гуля, и Катя с удовольствием вывела: «с 8 марта мама ната».

Гуля вынула из кармашка платья белый комочек, похожий на мел, и стала его грызть.

 Это курт,  сказала она,  попробуй, моя бабушка такой делает, очень вкусно.

Катька ожидала, что курт будет сладким, а он оказался кисло-солёным и твёрдым.

 Нравится?

 Угу,  ответила Катька, хотя глаза у неё на лоб полезли.

Вечером она поделилась с мамой садиковскими новостями. Серёжка выпил два стакана компота и во время тихого часа описался. Все над ним смеялись, и Катя тоже И ничего не стыдно. Серёжке обзываться не стыдно, а ей смеяться стыдно? Он противный и всегда девочек обижает. Гуля приносила курт, только он Кате не понравился.

 Какой ещё курт?  подняла тонкие брови мама.  Курт это немецкий дяденька, имя такое.

 Нет, не дяденька. Это солёное и кислое, совсем невкусное. Ты, мам, не покупай курта.

 Не буду покупать курта. Давай доедай борщ.

Катя любила конфеты и не любила борщ, а мама не понимала, как можно не любить борщ. Ведь в нём всё такое полезное. Варёная морковка, лук, свёкла и капуста.

 Посмотри на Гулю,  сказала мама,  у неё щёки из-за спины торчат, такая она красивая. Вот бы ты у нас была пухленькой и ела всё подряд. Я плачу от зависти вот такими слезами, когда смотрю на упитанных детей. А у тебя ножки-ручки как спички.

Катька посмотрела на свои руки обычные, совсем не спички.

Папа за Катьку заступился:

 Натусик, не надо Кате быть как Гуля. Она у нас маленький Зяблик.

Зябликом Катьку стали звать после утренника в садике. Все изображали разных птиц, и Кате достался зяблик.

 В общем так. Пока всё не съешь из-за стола не выйдешь!  нахмурилась мама.

Катьке это привычно. Её и сердитая нянечка Светлана Ивановна оставляла за столом на весь тихий час. Странно: бледненькая большеглазая Таня из Катиной группы ела ничуть не лучше, но её никто не пытал холодным рассольником.

Мама с папой ушли в комнату, и Катя осталась один на один с борщом. Она тихонько сползла с табуретки и подошла к окну. Во дворе гуляли ребята, и Валерка пускал кораблик по мутному ручью. Катька вздохнула, задёрнула занавеску и покосилась на тарелку.

Шёл второй час поединка между борщом и Катей. Она жалобно всхлипывала, слёзы капали на цветастую клеёнку. Борщ был холоден и, кажется, начал покрываться инеем. К их компании присоединился ремень. Он ничего не делал, висел себе на дверной ручке, впрочем, очень красноречиво висел. Впечатляюще. Мама думала, что он добавлял Катьке аппетита.

 Мам, я больше не хочу

 Кому сказала!

Папа зашуршал газетой. Пришёл в кухню, налил себе компот.

 Сидишь?

 Сижу,  вздохнула Катька.

 Давай сюда,  тихо сказал папа и быстро съел несколько ложек, морщась и бормоча: «Совсем остыл какая гадость ваша заливная рыба!»

Катька не поняла: при чём тут рыба?

 Ну вот видишь, почти всё съела,  громко, чтобы было слышно в зале, сказал папа.  Быстренько прикончи и иди играй, ведь два часа сидишь.

Катька бы рада, но Какой жестокий человек выдумал этот варёный лук, морковь и капусту, от которых тошнит и хочется плакать. Ведь ничего на свете отвратительнее не придумаешь, у Катьки не получалось, как ни старалась она напрячь воображение. Кто выдумал манную кашу со склизкими комочками, застревающими в горле, или мясо с жиром? Зачем в пельмени и салат надо непременно добавлять лук? Для того, чтобы он мерзко хрустел на зубах у ничего не подозревающей Катьки.

 Натусик, оставь её в покое,  не выдержал папа и забрал ремень.  Захочет есть попросит.

 Когда она просила?  возмутилась мама.

 А ты не клади в блюда лук.

 Ну да, конечно! А ещё не класть морковь, перец, капусту, фасоль, свёклу и картошку! Ребёнок должен питаться правильно. Я все глаза выплакала

 Подрастёт, пойдёт в школу и будет уплетать всё подряд,  сказал папа.

Вот правильно он заметил. Записать бы эти слова на стене, чтобы мама читала время от времени.

 Ну что? Доела?  спросила мама и посмотрела на тарелку.  Ладно, иди

***

На музыкальных занятиях Катя репетировала пела песню про бабушку, а все остальные ей подпевали. Голос у Кати был звонкий, как колокольчик, Мария Николаевна всегда её хвалила и на праздниках доверяла петь в одиночку, это называлось солировать.