Всего за 180 руб. Купить полную версию
Несмотря на угнетённое состояние, мы успели многое сделать прежде, чем нас накрыла тьма полярной ночи. Собрали достаточное количество образцов светло-зелёного камня, надеясь позже расшифровать незнакомый язык, а в том, что это был именно язык, никто уже не сомневался. Исследовали также исполинские сооружения на острове. Они явно были частью древнего города с улицами, арками и тоннелями, ведущими вниз в непроглядную тьму. Увы, к нашему разочарованию, все тоннели оказались затоплены, а большая часть города Древних, по всей видимости, лежала теперь на дне, надёжно укрытая толщей воды и льда. И всё же, несмотря на гибель города, даже от его остатков веяло таким жутким величием, что душу пробирал какой-то космический холод.
Увы, наши открытия сыграли против нас. Учитывая сложившуюся обстановку на северном фронте, риски, которым подвергались наши суда в северных морях, военное положение и прочее, а также не желая прерывать столь значительное для мировой истории исследование, Тайная Канцелярия решила продлить экспедицию на весь зимний период. Нам предстояло провести на безымянном островке всю полярную ночь. Сложно описать, какие чувства испытывали мы, разгружая провиант с прибывшей к острову субмарины. Мы понимали, что это последнее судно за долгий период времени, которое мы видим и на котором, будь решение иным, могли бы покинуть мрачную холодную обитель на самом краю земли. Но вслух свои чувства никто из нас высказывать не решался. Отчасти, чтобы не прослыть среди остальных слюнтяем. Отчасти потому что озвученные кем-то одним они многократно усилили бы всеобщее уныние и отчаяние.
С наступлением зимы было решено перенести наш лагерь ближе к найденному городу, под защиту кубических сооружений. Была мысль обосноваться непосредственно внутри зданий, но мы вскоре от этого отказались. Всем без исключения начинало казаться, что сами стены несут какую-то необъяснимую таинственную угрозу, едва мы оказывались внутри. Позднее мы рассмотрели искусно сделанные барельефы, поразившие нас до самых глубин. Существа, изображённые на них, имели столь странный и устрашающий вид, что это надолго лишило нас покоя, пробравшись в сны. Смутные кошмары, мучавшие многих из нас, едва мы ступили на эту безымянную землю, обрели определённые черты, чуждые человеческому разуму. Осознание, что это, возможно, и есть те самые Древние, о которых толкуют саамы в своих тайных шаманских песнях, приводило нас в ужас. Неужели эти существа не плод чьего-то нездорового воображения? Неужели они всё ещё живы? Неужели нечто, больше сходное в своём внешнем виде с морской лилией или гидрой, нежели с человеком, может обладать какими-то невероятными знаниями? Неужели это и есть те Старцы, что властвовали над миром тогда, когда он был совсем юным? Они и есть творцы всего, как утверждают саамы?!
Мы старались поменьше обсуждать находки между собой, слишком угнетала нас близость к чему-то столь древнему и чуждому. Возможно, именно эти открытия оказали воздействие на дальнейшие события. Именно леденящий душу страх, в конце концов, свёл с ума Шульца и Хансена в самом начале полярной ночи. И он же поколебал здравомыслие и рассудок остальных настолько, что мы стали восприимчивы к древней магии Севера. Увлечённые работой, подавленные столь неожиданными, шокирующими открытиями, мы не заметили вовремя странного состояния наших товарищей. Они всё чаще держались особняком, время от времени скрываясь среди каменных кубов древнего города, или бродили по берегу будто бы в поисках чего-то. Бодрствовали больше обычного, ложась спать позже остальных, а то и вовсе не смыкая глаз. И вдруг однажды словно сошли с ума.
Это случилось в ночь «пурпурно-алой Авроры», так мы назвали редкое небесное явление, при котором вспышки на ночных небесах не бледные, почти бесцветные, и не зеленовато-голубые, как им и полагается быть, а красно-пурпурного оттенка, переходящего в алый. Местные утверждали, что изредка такое случается, и тогда зов Полярной звезды особенно слышен. Нет, в ту ночь никто из нас, кроме двух несчастных, не услышал этого призыва, но все до единого, кто не повредился рассудком, испытали сильную, иссушающую душу тревогу. Мы будто почувствовали, как на нас надвигается нечто страшное, чего никто из ныне живущих на земле никогда не видел.
Безумие Хансена и Шульца было подобно какому-то жутковатому спектаклю, отчасти напоминающему тот шаманский транс, в который впадают саамы на своих камланиях. Они бессвязно вскрикивали, принимая странные, несвойственные человеку, позы. Бились в судорожных припадках, вырывались, если мы пытались урезонить их, и, надо отметить, что силы их будто удесятерились, так, что одного человека не могли удержать и пятеро. Мы всё же скрутили их, приложив неимоверные усилия, но к тому моменту эти жалкие безумцы успели сокрушить две наших радиостанции, основную и запасную, отрезав нас от базы, лишив связи с большой землёй. Это событие лишь добавило уныния и смятения в настрой команды. Человек становится жалок и мал, теряя связь с соплеменниками, утрачивая иллюзии безопасности этого мира. Никто не придёт, не спасёт, не поможет Господи, никто даже не знает, с чем придётся иметь дело жалкому человечеству, если то древнее, сокрытое в глубинах Северного Ледовитого океана, вырвется на поверхность.
Шульц и Хансен так и не пришли в себя, хотя мы надеялись на просветление их рассудка, которое случается у саамов, охваченных мерячением. Если им удаётся пережить дни арктической истерии, они выходят из транса, сбрасывают с разума покров безумия, не сохраняя память о произошедшем. Возможно, с нашими товарищами это тоже случилось бы, если судьба была к ним благосклонней. Но через день после вынужденного пленения им каким-то образом удалось освободиться от связывающих их пут, и оба бесследно исчезли. Полагаю, они замёрзли насмерть, следуя за зовом Полярной звезды на север, по сковывающим океан льдам, тем более ушли они налегке, не взяв с собой не только сани с провизией, но и тёплую одежду. Их уход из лагеря окончательно подорвал наш дух.
Чем глубже мы погружались в полярную ночь, тем тягостнее были наши мысли, а сны кошмарнее. Каменные барельефы, нанесённые на стены древних сооружений, оживали в наших спящих разумах, рождая картины давно ушедших эпох существования планеты. Нет, мы не хозяева этого мира, никогда ими не были и вряд ли когда-либо станем. Пока существует нечто Древнее, недоступное пониманию кого-либо из живущих на этом свете. До меня постепенно стал доходить смысл тех слов, что показались сначала бессвязным бредом. Фраз, что выкрикивали наши обезумевшие товарищи, вырываясь из рук и содрогаясь в судорогах. «Они одолели их Тех, что властвовал повсюду на земле Они сокрушили Древних во мрак Заняли их место» Древние барельефы не могут рассказать всего, слишком мало их осталось на поверхности. Но даже по ним становится ясно: раса Древних пала под натиском тех, кто ещё безжалостнее и опаснее не знающих жалости древних богов. Чего же нам ждать благоприятного исхода? О каком величии говорить? Мы жалки! Малы и жалки на этой земле. Мы всего лишь пища тех, кто канул в небытие
Надежды на спасение таяли с каждым новым днём. Погода оставляла желать лучшего, посылая то ледяные ветра, поднимающие густую позёмку, то метели, в круговерти которых каждому из нас чудилось всякое: нелепые бочкообразные фигуры, увенчанные пятиугольной плоской головой, тянущие к нам свои руки-щупальца или нечто бесформенное, лживое и потому невероятно опасное, ползущее из мрака, окутавшего остатки древнего города. Нам стало не до сбора материала, не до наших важных изысканий. Единственное, чего все мы желали убраться поскорее восвояси с этого островка и постараться забыть всё, что нам тут открылось. Хотя, возможно ли вообще когда-нибудь такое забыть?