Всего за 400 руб. Купить полную версию
Нотная связка (звуковой интервал) Я ЯВНО очевидно, точно; ЯЖЕ которая, которые, которых; ЯКО что, так что, чтобы, ибо, хотя; ЯКОЖЕ как, чтобы; ЯСТИ есть.
Нотная связка (звуковой интервал) А АБО, АЛЬБО и, иначе, а также, ли, либо, или, АЛЬ, разве, не́жто, АБО-ще, вот еще, что еще, как бы не так, будто, АБО-що, что-нибудь, АБО-как, как-нибудь, как попало; АБЫ чтобы; АЖЕ если, так как, потому что, чтобы, что, который, тем более, а именно; АЖ даже, так что, что даже; АКИ как, так как, как бы, подобно.
Присутствие в корнеслове БАЙ фонемы Й, которую по логике надо было бы считать гласной, поначалу вводит в ступор, но для меня вопрос был исчерпан ещё с момента восприятия её «подружки», латинской J, которая называется «йот», а произносится как русская [й]; в английской же версии называется «джей», а читается [dʒ]; у французов она «жи» [ʒi]; а испанцы зовут её «хота», и произносят как русскую [х]; на фарси её иранцы пишут в латинской транслитерации ǰ, произнося как [ʤ»], персы называют «джим», в отличие от таджикского написания на адаптированной кириллице Ҷ (ҷ), в том же произношении [джь]. Так что, вся палитра звуковой подачи «и краткой» склоняет её в стан согласных, к тому же буква «й» уже потому не может быть гласной, что она не может сочетаться с другой согласной так, чтобы следовать после этой согласной. Кроме того, в качестве корня звукород Й представлен в таком слове как ПРИ/ПО/Й, где при- и -по- являются приставками, а корень -й сокращённой вариацией корнеслова ЯТ, с его глагольной формой (Н) ЯТЬ.
Вспомогательная согласная Й матрика «займа», в зачатке своём имеющая природный аудиоген [ЙЫ], вербально озвученный обычным ЙЕХ! междометие употребляется в усилительном значении, как: эха!, ихма!, эхма!, хей, психологически всегда воспринимается нами как некая поЙМа поимка, поэтому ассоциативно визуализируется с некоей спаЙкой схватом.
Заключение: корнеслов БОЯ, иначе БАЙ несёт исходное определение принципа действия «Бьётся Отнуду (извне) в Явь (действительность, настоящее)», с последующим идейным наполнением «Байцует (приукрашивает) Аж (так что) Йех! (дух захватывает)».
Глава 14
Кудесник, Чудотворец
Испокон веков на Руси говорили, и всегда будут говорить «Пока!», только вот почему-то нынче принято считать это слово вульгарным и фамильярным, не ведая о том, что данная форма расставания гораздо древнее и значительнее, нежели относительно молодое «стремление свидеться». Чего только ни городили академики о происхождении свойского «пока», каких только трактовок ни давали этому слову учёные, забывая о том, или, предпочитая не замечать, что это всё же краткая форма, производная от полной формы покуда. Последнее не имеет никакого отношения к наречию куда, которое возникло путём сложения яКУю ДАль как далеко?, а родом из старославянского понятия кудь волхвованье, волшебство. Поэтому, опираясь на древнерусское словообразование кудесить волхвовать, колдовать, заниматься чарами, ворожбой, заговорами, от существительного кудесы чудеса, закономерно выводим его дочернее слово пока, как, своеобразный заговор на чудесную, в смысле ненарочную встречу, причём, не где-нибудь, а там, где обычно волхвовали, колдовали, занимались чарами, ворожбой, заговорами, то есть, на месте, как правило, большого скопления людей святилище, капище и куде (ср. с кимр. cuddfa укрытие, клад, сокровище). А кудо (от др.-рус. куд святой дух, у церкви злой дух) или кудово (ср. с перс. куддус святой, пресвятой, священный) это как раз то место, где кудили воскуривали, то есть, жгли фимиам (ср. др.-рус. Курент бог веселья, с чеш. kouř дым), благовония, волшебные травы, отсюда и кадить чадить (ср. с чеш. čoud чад), куда стекался народ для отправления богослужения (ср. с кимр. hud колдовство, волшебство, чары, очарование, магия). Так вот, то самое место силы, именуемое на древнерусском поку́т убежище, приют (ср. санскр. катам лежанка, циновка, подстилка, с тадж. кад (а) жилище, дом, помещение, селение, село), служившее для людей того времени точкой наибольшей вероятности чудесной, читай волшебным образом, незапланированной встречи, находилось обычно на возвышении, холме или горе, которую впоследствии назовут КУДыкиной (ср. шв. höjd высота, вышина, возвышенность, холм, с тадж. кӯҳ гора), и являлось конечным пунктом в напутствии, подразумевающем: «с такого-то мига (называлось текущее время) по кудова дня» (ср. с кимр. cudd секретный, скрытый, тайный), либо ПО КАди, от древнерусского кадь кадка-купель, дубовый чан (ср. с диал. рус. чудок чарка, косушка, чашка), отсюда и кадило чадило (ср. с санскр. чайтья подземный храм, ступа, котара дупло, и ката яма, углубление, дупло), что носило, разумеется, символический обряд духовного очищения (ср. с санскр. кадках грязь), поскольку испокон веков бани на Руси стояли в каждом дворе. Предположительная градация выглядела так: ПО КУДОВА (дня) ПО/КУДО (У) А ПО/КУДА, а кратко, ПО/КА (ср. эспер. dume пока, с лит. dūmai дым), то есть, до того дня, когда будут кадить-кудить на краде жертвеннике, у которого, предположительно, можно будет встретиться (ср. с лат. quoad до тех пор пока, и credo верю). И только многими веками позже «пока» превратилось в понятие, довольно отстранённое от изначального смысла, да ещё и разделённое на разные разумения (извините за тавтологию), как то: «до тех пор», «ещё не», «временно», «увидимся», по обыкновению путаемое с древнерусским пакы (наречие, частица и союз) обратно, назад, опять, в обратную сторону, что никоим боком не лезет, ни в смысловую подоплёку, ни в буквальное строение самого слова. Тем более, что тогда же встарь существовал ещё на Руси и союз кед или кедь в значении «коль, раз, ежели, в то время как, до тех пор, пока, покуда», отсюда и диалектное русское наречие покедова до свиданья, прощевай, до встречи, пока, покеда, покуда, покудова!
А теперь, непосредственно, о самом словообразовании, зиждущимся на понятии чудеса или кудесы, с корнесловом куд или чудо, которое пишется и звучит в следующих языках почти одинаково: болгарский, македонский, сербский, украинский чудо, белорусский цуд, боснийский, хорватский čudo, венгерский csoda, польский cud, словенский čudež, чева chozizwa, индонезийский, малайский keajaiban. И раз мы выяснили, что с тем же корнем в некоторых языках существуют понятия «дым», то попытаемся вникнуть в суть самого чуда как действа. Да-да, именно так, ибо в древнерусском языке, надо полагать, совершенно не случайно и вовсе неспроста, даже существовали определения, описывающие сам процесс создания чуда: чудодѣяти, чудотворити делать чудеса, чудодѣяние, чудотворие, чудотворьство совершение чудес, чудотворьныи, чудьныи творящий чудеса. Как вы уже поняли, речь тут идёт о работе чудотворца, иже кудесника, судя по чешскому čoud чад, по какой-то причине, связанной с неким таинственным «дымом». Это нам и предстоит сейчас выяснить.
На мой взгляд, под «дымом» здесь кроется образ духов, призраков и видений, посещающих кудесника и чудотворца, в момент его вхождения в изменённое состояние сознания, при проведении всевозможных инициаций, обрядов, ритуалов и других магических сеансов. Хотя, с другой стороны, те же самые духи, призраки и видения могут открываться и взору свидетелей творений кудесника или деяний чудотворца тут уж всё зависит от уровня мастерства самого священника. А чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить общность корней в определениях дыма призрачного и настоящего в различных языках:
яванский kumelun дым, чад ===> эстонский kummitus призрак, дух;
вьетнамский khói дым, чад ===> венгерский köd дымка, туман;
прусский kuds дым, чад ===> яванский kudus призрак, дух.
Если теперь мы ставим знак равенства между словоформами чадить-кадить и чудеса-кудесы, то тогда мы автоматически подгоняем чад-кадь под чудить-кудить (ср. со шКОДить исподтишка заниматься вредным озорством, из пол. szkodzić, от szkoda вред, убыток). И действительно, из справки Фасмера мы получаем подтверждающие сведения: