Морис Леблан - 813 стр 15.

 Бабушка!  воскликнула Женевьева.

Она бросилась в объятия старой женщины, которая крепко расцеловала ее.

 Ах, дорогая моя, дорогая, что случилось? Ты так опоздала, ты, такая точная!

Женевьева представила:

 Госпожа Эрнемон, моя бабушка, князь Сернин

Потом она рассказала о случившемся, а госпожа Эрнемон не переставала повторять:

 О, моя дорогая Боже, как ты, верно, испугалась!.. Сударь, я Я никогда не забуду клянусь вам Но как ты, должно быть, испугалась, дорогая моя бедняжка!

 Ну, будет, бабушка, успокойся, ведь я же здесь

 Да, но страх мог навредить тебе Никогда неизвестны последствия О, это ужасно!..

Они прошли вдоль живой изгороди, через которую видно было засаженный деревьями двор, несколько цветников, крытую галерею и белый дом.

За домом, под сенью зарослей бузины, расположенных туннелем, открывалась невысокая ограда.

Старая женщина пригласила князя Сернина войти и отвела его в маленькую гостиную, служившую одновременно и школьной приемной.

Женевьева попросила у князя разрешения ненадолго отлучиться, чтобы взглянуть на своих учениц, то было время их ужина.

Князь и госпожа Эрнемон остались одни.

Лицо старой дамы под седыми волосами, расчесанными на прямой пробор и заканчивающимися двумя буклями, было печальным и бледным. Чересчур основательная, с тяжелой походкой, она, несмотря на внешность почтенной дамы, казалась чуточку вульгарной, хотя глаза у нее были бесконечно добрыми.

Она в беспокойстве наводила порядок на столе, когда князь Сернин подошел к ней, обхватил ее голову руками и расцеловал в обе щеки.

 Ну что, старая, как ты живешь?

Она остолбенела, разинув рот.

Князь снова со смехом расцеловал ее.

Она пробормотала:

 Ты? Это ты! Ах! Иисус-Мария Иисус-Мария Возможно ли это!.. Иисус-Мария!..

 Славная моя Виктория!

 Не называй меня так!  воскликнула она, вздрогнув.  Виктория умерла Твоей старой кормилицы больше нет Я целиком принадлежу Женевьеве

И она добавила тихим голосом:

 Ах, Иисусе Я, конечно, читала твое имя в газетах Так это правда, ты возвращаешься к своей скверной жизни?

 Как видишь.

 А ведь ты мне поклялся, что с этим покончено, что ты уезжаешь навсегда, что хочешь стать честным.

 Я пробовал. Вот уже четыре года, как пробую Ты ведь не будешь утверждать, что в течение этих четырех лет я заставил о себе говорить?

 И что?

 А то, что мне стало скучно.

Она вздохнула:

 Все такой же ты не изменился Ах, все кончено, ты никогда не изменишься Стало быть, ты причастен к делу Кессельбаха?

 Черт побери! Иначе я не стал бы утруждаться и устраивать нападение на госпожу Кессельбах в шесть часов, чтобы в пять минут седьмого иметь возможность вырвать ее из когтей моих людей! Спасенная мною, она будет вынуждена принимать меня. И вот я на месте, в центре событий и, защищая вдову, изучаю окрестности. А что ты хочешь, если жизнь, которую я веду, не позволяет мне прохлаждаться и следовать мелочным житейским правилам. Мне нужны потрясающие эффекты, оглушительные победы.

В растерянности глядя на него, она прошептала:

 Понимаю понимаю Все это ложь Но в таком случае Женевьева

 Э-э! Одним ударом двух зайцев. Подготовить спасение, и дело сделано. Подумай, сколько мне понадобилось бы времени, усилий, возможно, бесполезных, чтобы проникнуть в жизнь этой девочки? Чем я был для нее? И кем еще стал бы? Незнакомец чужой. А теперь я спаситель. Через час стану другом.

Она задрожала.

 Значит ты не спас Женевьеву Значит, ты собираешься втянуть нас в свои махинации

И вдруг, с возмущением вцепившись в него, она произнесла:

 Так вот нет, с меня довольно, слышишь? Однажды ты привел ко мне эту малышку со словами: «Держи, я поручаю ее тебе Ее родители умерли возьми ее под свою защиту».

Собравшись с силами, сжав кулаки, госпожа Эрнемон, исполненная решимости, казалось, готова была ко всему.

Без грубости, не спеша, князь Сернин одну за другой отвел сжимавшие его руки, взял старую даму за плечи, усадил в кресло и, наклонившись к ней, очень спокойно произнес:

 Хватит!

Она заплакала, тотчас смирившись, и, сложив руки, взмолилась:

 Прошу тебя, оставь нас в покое. Мы были так счастливы! Я думала, что ты о нас забыл, и благодарила небо за каждый прожитый день. Ну да я по-прежнему очень тебя люблю. Но Женевьева Видишь ли, я не знаю, что я готова сделать для этой девочки. Она заняла твое место в моем сердце.

 Я заметил,  со смехом сказал он.  Ты с удовольствием послала бы меня к черту. Ладно, довольно глупостей! Я не могу терять времени. Мне надо поговорить с Женевьевой.

 Ты будешь говорить с ней!

 А что, это преступление?

 И что же ты хочешь ей сказать?

 Один секрет очень важный секрет очень трогательный

Старая дама пришла в смятение:

 И который, возможно, причинит ей боль? О! Я всего боюсь я всего боюсь для нее

 А вот и она.

 Нет, еще нет.

 Да, да, я слышу ее шаги Вытри глаза и будь разумной.

 Послушай,  с живостью сказала госпожа Эрнемон,  послушай, я не знаю, какие слова ты скажешь, какой секрет собираешься открыть этой девочке, которую ты не знаешь Но я, я-то ее знаю, и вот что я скажу тебе: Женевьева стойкая натура, сильная, но очень чувствительная. Осторожней со словами Ты можешь ранить ее чувства о которых понятия не имеешь.

 Да почему, Боже мой?

 Потому что она не твоей, другой породы, другого мира Я говорю о другом моральном мире Есть вещи, которых тебе не дано понять. Препятствие между вами двумя непреодолимо У Женевьевы совесть чистейшая и высочайшая а ты

 А я?

 А ты человек нечестный.

III

Вошла Женевьева, такая прелестная и оживленная.

 Все мои малышки в дортуаре, у меня десять минут передышки Бабушка, в чем дело? У тебя такое странное лицо Опять все та же история?

 Нет, мадемуазель,  сказал Сернин,  думаю, мне, к счастью, удалось успокоить вашу бабушку. Но мы говорили о вас, о вашем детстве, и, похоже, эту тему ваша бабушка не может затрагивать без волнения.

 О моем детстве?  Женевьева покраснела.  О, бабушка!

 Не ругайте ее, мадемуазель, случай направил разговор в эту сторону. Оказалось, что я часто проезжал мимо деревушки, где вы выросли.

 Аспремон?

 Аспремон, возле Ниццы. Вы жили там в новом доме, совершенно белом

 Да,  сказала она,  в белом доме с окнами, обведенными синим Я была очень маленькой, Аспремон я покинула в семь лет, но помню мельчайшие подробности того времени. И я не забыла сияния солнца на белом фасаде, и эвкалипт в глубине сада

 В глубине сада, мадемуазель, росли оливковые деревья, под одним из них стоял стол, за которым в жаркие дни работала ваша матушка.

 Это правда, правда,  взволнованно произнесла она,  а я играла рядом

 Именно там,  продолжал князь,  я несколько раз видел вашу мать Увидев вас, я сразу же узнал ее образ только более радостный, счастливый.

 Да, моя бедная матушка не была счастлива. Отец умер как раз в день моего рождения, и ничто не могло ее утешить. Она много плакала. От того времени у меня сохранился маленький носовой платок, которым я вытирала ее слезы.

 Маленький носовой платок с розовым рисунком.

 Как!  удивленно воскликнула она.  Вы знаете

 Однажды я присутствовал при том, как вы ее утешали Вы так мило ее утешали, что сцена отчетливо сохранилась в моей памяти.

Женевьева пристально вгляделась в него и едва слышно прошептала:

 Да да мне кажется Выражение ваших глаз и звук вашего голоса

На мгновение она закрыла глаза и сосредоточилась, словно безуспешно пыталась поймать ускользавшее воспоминание. Потом продолжала:

 Значит, вы знали матушку?

 Рядом с Аспремоном жили мои друзья, у которых я ее встречал. В последний раз она показалась мне особенно печальной и бледной, а когда я вернулся

 Все было кончено, да?  сказала Женевьева.  Да, она ушла очень быстро за несколько недель Я оставалась с соседями, которые заботились о ней И вот однажды утром ее унесли А вечером того дня кто-то пришел, когда я спала, взял меня на руки, закутал в одеяло