Морис Леблан - 813 стр 16.

 Мужчина?  спросил князь.

 Да, какой-то мужчина. Он говорил со мной тихонько и очень ласково его голос успокаивал меня И унося меня по дороге, а потом в автомобиле, ночью, он укачивал меня и рассказывал мне сказки таким же голосом таким же голосом

Она умолкла и снова посмотрела на князя, еще более пристально, с явным усилием пытаясь постичь мимолетное впечатление, не оставлявшее ее.

 А после?  спросил он.  Куда вас отвезли?

 Тут воспоминание у меня смутное Как будто я проспала несколько дней Я вспоминаю себя лишь в вандейском селении, где я провела вторую половину моего детства. Это было в Монтегю, у папаши и матушки Изеро, славных людей, которые кормили меня, воспитывали. Их преданность и ласку я никогда не забуду.

 И они тоже умерли?

 Да,  отвечала она,  эпидемия тифа в том районе Но я узнала об этом лишь позже С самого начала их болезни меня увезли, как и в первый раз, при тех же обстоятельствах, ночью кто-то завернул меня в одеяло Только я была уже побольше, я отбивалась, хотела закричать и ему пришлось закрыть мне рот шарфом.

 Сколько лет вам было?

 Четырнадцать Прошло уже четыре года.

 Значит, тогда вы смогли разглядеть этого человека?

 Нет, он скрывал свое лицо и не сказал мне ни слова Однако я всегда думала, что это тот же самый человек поскольку сохранила воспоминания о такой же заботе, тех же внимательных, осторожных жестах.

 А потом?

 Потом, как и прежде, забвение, сон Только на этот раз я заболела, похоже, у меня была лихорадка Проснулась я в приятной светлой комнате. Надо мной склонилась дама с седыми волосами и улыбнулась мне. Это была бабушка А комната та, которую я сейчас занимаю наверху.

Лицо ее снова обрело счастливое, прелестное, светлое выражение, и она с улыбкой закончила:

 Вот так госпожа Эрнемон нашла меня однажды вечером у себя на пороге спящей, вот так подобрала меня и стала моей бабушкой, вот так после некоторых испытаний маленькая аспремонская девочка наслаждается теперь радостями спокойного существования и учит вычислению и грамоте маленьких девочек, непослушных или ленивых но они очень любят ее.

Женевьева говорила весело, тоном серьезным и вместе с тем жизнерадостным, в ней чувствовалась уравновешенность рассудительной натуры.

Сернин слушал ее со всевозрастающим удивлением, даже не пытаясь скрыть своего волнения.

 С тех пор вы никогда не слышали о том человеке?  спросил он.

 Никогда.

 А вы были бы рады снова его увидеть?

 Да, очень рада.

 Так вот, мадемуазель

Женевьева вздрогнула.

 Вы что-то знаете может быть, правду

 Нет нет Только

Сернин встал и прошелся по комнате. Время от времени его взгляд останавливался на Женевьеве, и казалось, что князь готов более определенно ответить на заданный ему вопрос. Заговорит ли он?

Госпожа Эрнемон с тревогой ждала раскрытия того секрета, что мог смутить покой девушки.

Сернин снова сел рядом с Женевьевой, похоже, он все еще колебался и наконец сказал:

 Нет нет У меня мелькнула одна мысль воспоминания

 Воспоминания?.. Какие?

 Я ошибся. Были в вашем рассказе некоторые подробности, которые ввели меня в заблуждение.

 Вы в этом уверены?

Он снова заколебался, потом подтвердил:

 Абсолютно уверен.

 Ах!  разочарованно молвила она.  Мне показалось что вы знаете

Она замолчала, дожидаясь ответа на тот не до конца ясный вопрос, который ему задала.

Сернин тоже молчал. Тогда, не настаивая дальше, Женевьева наклонилась к госпоже Эрнемон.

 Доброго вечера, бабушка, мои малышки, должно быть, уже в постели, но никто из них не сможет заснуть, пока я их не поцелую.

Она протянула руку князю.

 Еще раз спасибо

 Вы уходите?  живо отозвался он.

 Извините меня, бабушка вас проводит

Уже открывая дверь, она обернулась, улыбнувшись.

Потом исчезла.

Князь, замерев, слушал шум ее удаляющихся шагов. Он побледнел от волнения.

 Итак,  сказала старая дама,  ты ничего не сказал.

 Нет

 Этот секрет

 Позже Сегодня как странно я не смог.

 Неужели это так трудно? Разве она не почувствовала, что ты и был тем незнакомцем, который дважды увозил ее?.. Довольно было одного слова

 Позже позже  сказал он, вновь обретая свою уверенность.  Пойми же Эта девочка едва меня знает Сначала надо, чтобы я завоевал право на ее привязанность, ее нежность Когда я обеспечу ей существование, которого она заслуживает, чудесное существование, какое встречается в волшебных сказках, вот тогда я заговорю.

Старая дама покачала головой.

 Боюсь, что ты ошибаешься Женевьева не нуждается в чудесном существовании У нее нехитрые пристрастия.

 У нее пристрастия, свойственные всем женщинам, и богатство, роскошь, могущество доставляют радости, от которых ни одна из них не откажется.

 Но не Женевьева. И лучше бы ты

 Посмотрим. А пока предоставь действовать мне. И успокойся. У меня нет ни малейшего намерения втягивать Женевьеву в какие-то, как ты выражаешься, махинации. Она едва будет меня видеть. Только надо же было установить связь Дело сделано Прощай.

Сернин вышел из школы и направился к своему автомобилю.

Он был так счастлив.

«Она очаровательна и такая ласковая, такая серьезная! Глаза ее матери, те самые глаза, которые волновали меня до слез Боже мой, как все это далеко! И какое прелестное воспоминание немного грустное, но такое прелестное!»

И вслух произнес:

 Да, конечно, я займусь ее счастьем. Причем немедленно! Сегодня же вечером! Сегодня же вечером она, безусловно, получит жениха! А разве это не обязательное условие для счастья девушек?

IV

Свой автомобиль он нашел на большой дороге.

 Домой,  сказал он Октаву.

Дома он попросил соединить его по телефону с Нёйи, продиктовал свои инструкции тому из своих друзей, кого называл доктором, затем оделся.

Поужинал он в клубе на улице Камбон, провел час в Опере и снова сел в автомобиль.

 В Нёйи, Октав. Мы поедем за доктором. Который час?

 Половина одиннадцатого.

 Черт! Поторопись!

Через десять минут автомобиль остановился в конце бульвара Инкерманн перед уединенной виллой. По сигналу гудка вышел доктор. Князь спросил его:

 Тип готов?

 Запакован, связан, запечатан.

 В хорошем состоянии?

 В отличном. Если все пройдет, как вы мне говорили по телефону, полиция ничего не заподозрит.

 Такова ее обязанность. Погрузим его.

Они перенесли в автомобиль что-то вроде длинного мешка, имевшего форму человека и казавшегося довольно тяжелым

 В Версаль, Октав, на улицу Вилен, к отелю «Дёз-Ампрёр».

 Но этот отель пользуется дурной славой,  заметил доктор,  я его знаю.

 Кому ты это говоришь? И работа предстоит не из легких, по крайней мере, для меня Но, черт возьми, я не променяю свою судьбу ни на какую другую! Кто это уверял, что жизнь однообразна?

Отель «Дёз-Ампрёр» грязная аллея две ступеньки вниз, и вот они входят в коридор, освещенный единственной лампой.

Сернин кулаком стучит в маленькую дверь. Появляется служащий. Это Филипп, тот самый, которому утром князь давал указания относительно Жерара Бопре.

 Он по-прежнему здесь?  спросил князь.

 Да.

 Веревка?

 Петля готова.

 Он не получил телеграммы, на которую надеялся?

 Вот она, я ее перехватил.

Сернин взял голубой листок и прочитал.

 Черт возьми,  с удовлетворением сказал он,  мы вовремя. Ему обещали на завтра тысячу франков. Значит, судьба мне благоприятствует. Без четверти двенадцать. Через четверть часа бедняга кинется в вечность. Проводи меня, Филипп. Доктор, оставайся здесь.

Служащий взял свечу. Поднявшись на четвертый этаж, они на цыпочках проследовали по низкому вонючему коридору с мансардами, который вел на деревянную лестницу, где плесневели остатки ковра.

 Никто не сможет меня услышать?  спросил Сернин.

 Никто. Две комнаты изолированы. Но не ошибитесь, он в той, что слева.

 Хорошо. Теперь спускайся обратно. В полночь доктор, Октав и ты принесете того типа сюда, где мы находимся, и будете ждать.