Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Официальный Стокгольм, потерявший былой вес в Европе, продолжал, как флюгер, колебаться при всяком дуновении ветерка из Парижа или Лондона. Посланнику в Петербурге Херману Седеркройцу были даны указания объявить русской стороне, что признать императорский титул Петра II шведы могут только в обмен на возвращение Выборга. Однако Седеркройц охладил воинственный пыл своего правительства, сообщив в Стокгольм, что никаких беспорядков в России не наблюдается, и что русская армия и флот находятся в хорошем состоянии. Также выяснилось, что французский и английский послы ссориться с Россией шведам пока не рекомендовали.
Петр II (17151730) Император Всероссийский, сменивший на престоле Екатерину I. Внук Петра I, последний прямой потомок Романовых по мужской линии. Сам фактически не правил, опираясь на Верховный Тайный совет и фаворитов. Умер в 14 лет.
Поэтому в конце 1727 года Хорн по отношению к Головину резко сменил гнев на милость.
В 1728 году резко ухудшились отношения Хорна с королём Фредриком, и Головин тут же получил из Петербурга соответствующую инструкцию: «Вражду между графом Горном и королём содержать и, ежели возможно, ещё умножать весьма б полезно было; но потребно будет в том со всякою осторожностью поступать». До каких пределов следовало раздувать неприязненные отношения между главными фигурами шведского истэблищмента, Петербург не говорил, а ограничивался «ценными указаниями». Что ж, это было всегда типично и для КИД, и для МИД России, пытающихся руководить послами и резидентами с позиций перестраховки и при помощи бесполезных, но, слава Богу, бесплатных наставлений.
Николай Фёдорович обещал стараться, но просил прислать денег, чтобы попытаться перетянуть на свою сторону Хорна. Президент канцелярии, «заглотнувший», не поперхнувшись, 5.000 червонцев, намекнул Головину, что голштинский герцог не возвращает ему долг в размере 12.000 ефимков. Далее он дал понять посланнику, что Швеция готова начать сближение с Россией, если та заплатит ещё шведские долги Голландии. Бывший командир драбантов Карла XII прозрачно намекнул, что при этом не следует ни в коем случае забывать и о нём самом. Петербург дал Головину разумный совет никакими гарантиями на сей счёт себя не связывать, сроков и сумм не называть, дело по возможности тянуть и давать шведам лишь неопределённые обещания. И ждать, как себя поведут шведы далее.
Флюгер продолжал метаться на солёных ветрах Стрёммена и поворачиваться время от времени в сторону России. Неожиданно в ноябре 1728 года Головина начал «привечать» король Фредрик, выразивший желание сближаться с Россией. В дипломатии просто так ничего не происходит: оказалось, что бездетный король наметил в шведские наследники своего брата, гессен-кассельского принца Георга, а для этого ему нужно было заручиться согласием Петербурга. Голштинская партия окончательно ослабла не в последнюю очередь из-за высокомерного поведения Райхеля, а высокомерие это не тот товар, который иностранец должен предлагать в Швеции. Монопольное право на высокомерие имеют сами шведы.
Попытка короля Фредрика продвинуть на шведский престол своего брата была отвергнута правительством, но его расположение к русскому посланнику продолжало сохраняться. Фредрик хвалил «мудрое» правление Петра II и, узнав, что император-отрок планирует поездку в Германию, выразил пожелание с ним встретиться.
В отношениях между Россией и Швецией наступило временное затишье, что, впрочем, было не так уж и плохо, а России даже на руку. Хуже, когда у одной из сторон начали бы возникать какие-нибудь «революционные» идеи. В Петербурге короля Швеции по-прежнему представлял барон Дитмар. В Стокгольме долго медлили с признанием титула императора Петра II, и лишь осенью 1729 года это было, наконец, сделано. «Сим средством несогласие между обоими дворами кончилось», заключил хорошо информированный посол Испании в России герцог Лирийский. «В то же самое время Дитмар получил кредитив на звание чрезвычайного посланника и представил его. Русский двор был очень доволен».
Россия и Швеция в 30-е годы
Внутренние изменения, причинённые потерей
огромных территорий, находились в основном
в психологической области.
Альф Хенриксон.
Россия и Швеция на фоне польских событий
История вообще, а история новая и новейшая в значительной степени есть результат или проекция поступков и действий руководителей государств королей, царей, императоров, президентов, премьер-министров, министров и прочих «вождей». Положение о ведущей роли масс в историческом развитии общества и государства в значительной степени является мифом и мифом весьма вредным. На самом деле всемирная история свидетельствует неуклонно об одном: тот, кто, говоря современным языком, имел административный ресурс, тот и направлял ход событий, и как бы марксизм ни пытался доказать обратное, исторический процесс опровергает его ежечасно и ежеминутно даже в наш «прогрессивный» и «демократичный» XXI век. Массам отведена роль статистов, оказывающих на ход событий лишь в опосредованном виде под предводительством «вождей», и с этим ничего не поделаешь.
Обстановка в Европе всегда, в том числе и в 1730-е годы, была нестабильной, и нестабильность очень часто вызывалась исключительно династийными распрями. После Северной войны (17001721) началась война за испанское наследство (17011714), потом последовал раскол в Европе по поводу т.н. «прагматической санкции» императора Германской империи КарлаVI17; затем возникло противостояние Венского союза (Россия и Австрия) с Ганноверским. Потом последовала война за польское наследство (17331734), а за ними война России и Австрии с Османской Портой. При этом во всех конфликтах была замешана «супердержава» Франция, стремившиеся расчленить или, по крайней мере, ослабить Австро-Венгерскую империю и отбросить её союзника Россию за «варварский» барьер18.
В борьбе за наследство какого-либо монарха решалась проблема создания выгодных территориальных, политических и военно-социальных преимуществ той или иной страны над своими соперниками и соседями. Королевская или императорская власть символизировала страну, нацию и само государство, поэтому борьба за возможность посадить на испанский или польский трон своего ставленника на самом деле была борьба наций и народов за своё место под солнцем.
В это десятилетие России впервые пришлось встретиться с массированным идеологическим наступлением Запада, обеспокоенного усилением России и вступлением её на европейский театр действий. Зачинщиком выступила Франция, обвинившая Россию в экспансии на запад, представившая Петра и его последователей как агрессоров, якобы угрожавших безопасности Европы. Франция предложила установить т.н. восточный вал и вернуть московитов в их «варварские» степи и леса.
Сразу после войны за польское наследство, в котором Франция потерпела сокрушительное фиаско, на арену вышли т.н. «Московские письма» Ф. Локателли, в которых он предупреждал европейцев от складывавшегося у них положительного мнения о русских и воскресил образ «русского варварства». Русские, по его мнению, не являются европейцами, они хуже татар, их происхождение темно скорее всего, они происходят от скифских рабов, и рабство их вечный удел. Утвердившись на Балтике, они пытаются распространить своё пагубное влияние на весь континент.
Швеция, находившаяся теперь на периферии большой европейской политики, была выбрана Парижем в качестве орудия противостояния России на северном фланге, но для России шведский фактор отнюдь не считался второстепенным. Именно интегрированность Швеции в общеевропейский контекст делал её достаточно важной для русской внешней политики и дипломатии.