На него смотрели, как на прокажённого, а его уже понесло:
Коррупция махровым цветом Реклама по телевизору Прокладки там всякие И ещё от перхоти Ваучеры опять же Ну, Чубайс, понятное дело, доктор Дебейки и прочие молодые реформаторы А вот еще "МММ" было Ну это вообще стрелять таких А Кобзон ушёл из певцов, но не насовсем, а так притворяется Ещё храм построили Да, а церковь теперь сигаретами торгует и ещё водкой
А водка-то почём? спросил кто-то внезапно.
Двадцать рубликов.
Бутылка? не поверил спрашивающий.
Ну! Это если дешевая, отечественная
Офицеры переглянулись.
Это же во сколько раз? задумчиво спросил один. В шесть?
Почти, ответил другой офицер.
Что в шесть? переспросил недогадливый Дегтярёв.
Подорожала. Стоила-то три шестьдесят две
Вы же ничего, совсем ничего не знаете, мужики, покачал головой потрясённый Сан Саныч. Ещё было по четыре двенадцать, потом червонец, а дальше уж пошло-поехало. До деноминации по двадцать тыщ платили за бутылку.
Врёшь!!! выдохнули хором.
Не вру!!! вступился за собственную честь Дегтярев.
Что же бутылка водки как четыре машины "Жигули"?
Ну, "Жигули"-то тоже подорожали.
Вот зараза! На сколько? Я ж на очереди стою.
Сан Саныч хотел было ответить спрашивающему, сколько же стоили до деноминации "Жигули", но осёкся, поняв, что не сможет произнести вслух кошмарную многомиллионную сумму. Слишком дико звучит.
Он смотрел на офицеров. Те смотрели на него. И Дегтярёв понял, что что-то сейчас произойдёт. Хотели ведь его повязать и повяжут. А дальше будет только хуже. Предшественника-то его вон как к стенке, и девять граммов свинца. Наш герой уже готов был испугаться, но не успел.
Скрипнула дверь, и вошёл полковник. И только теперь, согласно нашему сценарию, Сан Санычу предстояло пережить самое главное на сегодня потрясение.
* * *
Возникло какое-то замешательство. Как будто до сих пор офицеры знали, что им делать, а с появлением старшего по званию подрастерялись маленько.
Дегтярёв думал, что полковник, обнаружив на столе водку, а за столом покинувших боевые посты офицеров, начнёт кричать и топать ногами, но всё вышло иначе.
Перекур? вполне дружелюбно осведомился главный.
Дегтярёва его дружелюбие озадачило. Какой же может быть перекур на боевом-то дежурстве?
Ты присаживайся, Тимофеич, пригласил полковника Брусникин. Выпьешь с нами.
Полковник не стал нос воротить и сел как раз напротив Сан Саныча. Над столом плавало настороженно-недоброе молчание. Брусникин налил полковнику водки, придвинул и потом смотрел, как полковник выпивает и закусывает.
Скажи-ка, Тимофеич, как там страна живёт, подступился к интересующей его теме Брусникин.
Как живёт? пожал плечами полковник, самостоятельно подливая себе водочки. Трудится! Пока вы тут покой людей бережёте, эти самые люди выплавляют сталь, выращивают хлеб и бороздят космические просторы.
И никто это ну, в общем всё нормально, да?
Ты о чём, капитан?
Глаза полковника блеснули стальной искоркой.
Никто, спрашиваю, не бастует?
Да ты что! зашёлся в благородном гневе полковник.
Даже поперхнулся. Как раз закусывал луковицей и вот дыхание сбилось от беспардонного вопроса.
Ты не подумай чего, Тимофеич. Я просто любопытствую, а так я любому могу дать идеологический отпор, ты же знаешь. Я как-никак в партии двадцать лет. У нас же руководящая и направляющая партия какая?
Та-а-ак, догадливо протянул полковник и вперился взглядом в Сан Саныча.
Тот вжал голову в плечи, выдавая себя полностью.
Та-а-ак, опять протянул полковник, окончательно прозрев.
Дегтярёв подумал, что настал его смертный час, но он опять ошибся.
Налей-ка! властно приказал полковник Брусникину и, когда тот налил водку в стакан до краев, махнул этот стакан залпом и даже не потянулся за закуской.
Товарищи офицеры! сказал, глядя в стол. Таково было решение командования! Во избежание деморализации и возможных эксцессов!
Поднял голову и обвёл взглядом присутствующих. Все замерли в ожидании, и Сан Саныч вместе со всеми.
Там, наверху, полковник махнул рукой в бетонный свод, совсем не такая жизнь, как вам докладывает замполит. Вместо страны там пятнадцать независимых государств, демократия, гласность и вообще полный бардак.
Полковник вздохнул и хрустнул пальцами.
До вас, поскольку вы на боевом дежурстве, информацию не доводили. Чтоб, значит, не снижать боеготовность и не лишать боевого духа.
Дегтярёв потерянно смотрел на полковника. Никак не мог понять, как можно решиться на подобное пятнадцать лет морочить людям голову.
В армии разброд и шатания, продолжал полковник. Боевой учёбы нет, в подразделениях некомплект, офицеры проигрывают боевую технику в карты. Вы! он обвёл взглядом присутствующих. Вы остались единственной боеспособной единицей!
Тимофеич! пробормотал Брусникин. Как же так?!
Вот у товарища спросите! кивнул в сторону Сан Саныча полковник.
И Сан Саныч выдал по полной программе. Любо-дорого было смотреть. Я и подумать не мог, что этот человек обладает таким красноречием. Жаль только, что добрую половину его выступления в эфире придется заменить писком. Так и будет в эфире "пи-и-и".
Страну развалили! Эта пи-и-и мафия жирует, а простому народу осталось только пи-и-и Я три месяца без зарплаты, жена шесть, а директор этот пи-и-и Ваучеры опять же обещали по две "Волги" на ваучер, а дали пи-и-и Америка нас уже ни пи-и-и не ставит, а мы ей пи-и-и лижем. Границ этих пи-и-и понагородили, таможни там всякие и прочая пи-и-и Я к тёще ездил в Кокчетав, так мне ихний таможенник говорит пи-и-и пи-и-и А я ему на это пи-и-и пи-и-и пи-и-и А он, гад пи-и-и Ну я ему тогда пи-и-и пи-и-и
Вот дела! только и успел вставить потрясённый Брусникин.
Ну! А я о чём! А то вот ещё сосед мой, Петрович, взял в киоске бутылку водки, домой принёс, а вместо водки оказалась пи-и-и Ну, приехали врачи по «скорой» и говорят пи-и-и
Да не может быть!
Клянусь! А Петрович им я же молодой ещё! А они нет, всё равно тебе пи-и-и Сели и уехали.
Во гады! А сосед-то?
А что сосед? Сосед пи-и-и Пришёл ко мне и рассказывает, что мои пи-и-и пи-и-и Ну, мы с ним сели, выпили за его возвращение с того света и так пи-и-и пи-и-и Надрались, в общем, в тот раз до пи-и-и
Брусникин плеснул водку в стаканы.
Как же так! пробормотал потерянно. Такая страна была!
Встал, пьяно качнулся, расплескав полстакана водки, и провозгласил:
За СССР!
В последующие полчаса тот же тост провозглашался еще пять или шесть раз.
Брусникин уже всецело доверился Сан Санычу и интересовался подробностями сегодняшней жизни там, наверху. Кое-что ему понравилось. Например, отсутствие очередей и тот факт, что импортные цветные телевизоры вполне доступны, а видеомагнитофоны продаются без предварительной записи и всем, а не только представителям льготного контингента. Зато он осудил дискуссию о выносе Ленина из Мавзолея, рекламу женских прокладок на телевидении и гегемонизм Соединенных Штатов Америки. Америка больше всего его расстроила.
Как же так? вопрошал Брусникин. Да кто они такие? Я же их одним нажатием кнопки! Движением этого вот пальца!
Он осмотрел указательный палец правой руки. Сан Саныч тоже посмотрел. Наш герой ещё не знал, что события стремительно приближаются к ужасной развязке.
А что ж! согласился уже здорово набравшийся Тимофеич. Проучить мы их можем!
Полковник поднялся из-за стола и пошёл, покачиваясь, к пульту.
Они думают, всё по-ихнему будет! А по-ихнему не будет
Пошли! предложил Брусникин Сан Санычу. Потеха начинается, я чувствую.
Полковник уже стоял у пульта.
Какая тут из кнопок по Нью-Йорку?
Вот эта, товарищ полковник.
Рука Тимофеича потянулась к красной кнопке. Я следил за выражением лица Дегтярёва.
Он протрезвел, клянусь! В одно мгновение! Понял, что сейчас произойдёт, но всё ещё никак не мог поверить.