Всего за 350 руб. Купить полную версию
Утро было ясным и свежим. Гарриет подняла раму и высунулась наружу, но увидела только лица за окнами, пустые тротуары и брошенные автомобили.
Гай, торопливо натягивая штаны и свитер, крикнул:
Там что-нибудь происходит?
Полицейские очистили улицу.
Видимо, начался налет.
Давай спустимся и узнаем, сказала Гарриет спокойно, словно старый служака. Она уже давно привыкла к беспорядкам и теперь одевалась с ощущением, что жизнь возвращается на привычные рельсы. Пока они спускались по лестнице, Гарриет в деталях представляла, что их ждет. Она могла бы описать эту сцену, не видя ее, поскольку уже была свидетельницей подобных событий в вестибюле бухарестской гостиницы.
На этот раз они застали знакомое лицо. Раскрасневшаяся миссис Бретт в халате разговаривала с собравшимися, и ее седой хвостик подпрыгивал, когда она мотала головой.
Портье говорил по телефону, перемежая греческую речь английскими словами. Свободной рукой он стучал по конторке, подчеркивая значимость сказанного. Остальные постояльцы англичане, поляки, русские и французы взволнованно переговаривались. Вдруг снаружи прозвучал отбой тревоги.
Увидев Принглов, миссис Бретт воскликнула:
Тут началась война!
Услышав это, портье уронил трубку и раскинул руки, словно желая обнять всех присутствующих.
Мы ваши союзники! провозгласил он. Мы будем сражаться вместе!
Как прекрасно! ответила миссис Бретт.
Собравшихся охватил восторг. Казалось, все втайне мечтали участвовать в войне и теперь радовались ее пришествию. Принглов, как англичан, поздравляли даже те, кто раньше на них и не глядел. Они несколько раз выслушали рассказ о том, как греческого премьер-министра в три часа ночи разбудил министр Италии и объявил об ультиматуме. Метаксас[15] спросил, не может ли это подождать до утра, но, узнав, что от Греции требуют принять итальянскую оккупацию, тут же наотрез отказался.
«Охи», сказал он, сообщил портье. Он сказал: «Охи».
Миссис Бретт объяснила, что Муссолини хотелось добиться личного триумфа. Он выбрал для этого маленькую страну, полагая, что маленькая значит слабая, и ожидая, что греки подчинятся первому же его требованию. Но Метаксас отказался, а значит, посреди ночи, пока афиняне спали, Греция вступила в войну.
Что ж! вздохнула миссис Бретт, утомленная всеми этими радостями и переживаниями, и осуждающе взглянула на Принглов. Видите, не у вас одних бывают приключения! Здесь тоже кое-что происходит.
Она стала подниматься по лестнице, но на полпути развернулась и окликнула Гая:
Есть новости от Грейси?
Боюсь, что нет.
Не ходите к нему. Будьте как Метаксас. Держитесь твердо. Скажите, что он обязан дать вам работу. Если бы я с ним разговаривала, то сама бы ему так сказала.
Гай сообщил, что днем они собираются выпить чаю с Аланом Фрюэном. Миссис Бретт заметила, что ее тоже приглашали, но мисс Джей ведет ее смотреть обещанную квартиру.
А вы непременно идите, добавила она. Алан представит вас Грейси.
Я так не думаю. Он даже не упоминал Грейси.
Обязательно представит, Грейси будет там же. Он живет в Академии. Алан что-нибудь придумает, вот увидите! Куксон убежден, что он всем заправляет, но у меня в комнатке творится масса такого, о чем он и понятия не имеет. Она визгливо хохотнула. Я здесь тоже кое-что могу!
Деньги у Принглов почти закончились. Пока их еще хватило бы, чтобы расплатиться в гостинице и купить самые дешевые места на пароходе, отправляющемся в субботу. Заразившись всеобщим воодушевлением, они не в силах были сидеть в гостинице и решили выпить кофе на свежем воздухе. На улицах толпились люди, поздравлявшие друг друга, словно это был первый день праздника, а не войны. Вокруг царила атмосфера веселья пока Принглы не встретили Якимова, который с мрачным видом катил свой велосипед в гору.
Ранее он преодолевал все кризисы с беззаботностью неосведомленного. Теперь же он служил в информационном бюро и знал всё.
Греки не протянут и десяти дней, сказал он.
Всё так плохо? спросил Гай.
Ещё хуже. Армии здесь нет. Воздушных сил тоже. Лишь один корабль, заслуживающий упоминания. А итальяшки обещают всё здесь разбомбить. Что будет с нами? В лагерях для военнопленных людей морят голодом.
Полагаю, нас эвакуируют? спросила Гарриет.
Не знаю. Не могу сказать. Это еще неизвестно.
Добравшись до Университетской улицы, он разбежался, запрыгнул на велосипед, каким-то чудом приземлившись на седло, и, пошатываясь, с горделивым видом уехал прочь.
Зная Якимова, Принглы не особо поверили ему. Они купили английскую газету, в которой с большим воодушевлением сообщалось о новом фронте и особо отмечался тот факт, что британцы обещали грекам свою помощь.
Что бы ни произошло, я хочу здесь остаться, сказала Гарриет. А ты?
Она не сомневалась в ответе Гая и была неприятно удивлена, услышав:
Мне бы очень хотелось, но
Но что?
Я не могу работать на такого человека, как Грейси.
Гарриет поняла, что проблема была в миссис Бретт. Когда после чаепития она спросила Гая, что он думает о рассказе миссис Бретт, он отказался это обсуждать. Его раздирали противоречия: он хотел остаться в Афинах, но понимал, что это будет возможно только с согласия Грейси. Ему пришлось обдумать услышанное от миссис Бретт.
Так ты поверил ей? спросила Гарриет.
Не верю, что она всё это выдумала.
Возможно, доля правды в этом есть, но миссис Бретт мне показалась довольно эксцентричной. Уверена, что если бы мы узнали все подробности, то по-новому бы взглянули на эту историю.
Не уверен. Возможно, она преувеличила, но остальные не защищали Грейси. Он, кажется, и в самом деле недостойный тип.
При одной мысли о Грейси Гай разгневался и начал говорить с вызовом. Гарриет понимала, что в таком настроении он не сделает ни малейшей попытки завоевать расположение Грейси. Сила убеждения Гая работала только с теми, кого он уважал. Он был не способен на лицемерие, мораль его была непоколебима. Если он презирал Грейси или сомневался в собственной правоте, дело можно было считать проигранным.
Гарриет начала опасаться, что через два дня им придется сесть на египетский пароход.
К полудню ликование по случаю начала войны утихло. К тому времени, когда Принглы отправились на поиски Академии, стало известно о нападении на заводы в Элефсисе и прошли слухи о бомбардировке Патр. Афины, пока что нетронутые, погрузились в полуденную дремоту.
Следуя указаниям портье, Принглы вышли на улицу, ведущую в Кифисью[16]. Они были одни на длинной, широкой, залитой солнцем мостовой, когда мимо них проехала колонна грузовиков, везущих рекрутов на вокзал. Пока Принглы махали им и кричали: «Удачи!» молодые люди, узнав в них англичан, стали восклицать: «Зито британский флот! Зито Эллада!»[17] Один из юношей склонился через борт грузовика, поймал руку Гарриет и сказал по-английски:
Мы друзья!
От взгляда его темных блестящих глаз ее охватил воинственный восторг, и она обняла Гая, восклицая:
Как чудесно!
Гай поторопил ее:
Не глупи. Все они могут погибнуть в ближайшие же дни.
Я не хочу в Египет, сказала Гарриет, но Гай не желал говорить об этом.
Впереди показалась Академия большое здание в итальянском духе, выкрашенное охряной и белой краской. Местность вокруг за лето выгорела до темно-бурого цвета.
Алан ожидал их в общем зале. Он поспешил им навстречу, сопровождаемый собакой. Воодушевленный событиями дня, он держался оживленнее обычного.
Хорошо, что вы пришли так рано. Меня могут вызвать обратно, хотя этого может и не случиться. В настоящий момент информационное бюро мало что из себя представляет. Но если греки дадут отпор, нам придется засучить рукава.