Всего за 350 руб. Купить полную версию
А греки способны на сопротивление? спросил Гай. Есть ли у них для этого ресурсы?
Не особо, но у них есть отвага, которая помогла им пережить времена и похуже этих.
Пока Алан говорил, Гарриет огляделась. Ее будоражила мысль, что Грейси где-то рядом, и ей хотелось увидеть других обитателей этого места. Они сидели на полинялых креслах и диване, и между ними ощущалась некая отчужденная близость: это были люди, которые жили рядом, но по отдельности. Сама комната выгорела от палящего солнца, как и окружающий здание сад. Даже корешки книг на сосновых полках приобрели одинаковый цвет, а бюсты, глядевшие со стеллажей, были покрыты пылью и выглядели так же мрачно, как и прочая обстановка. Она шагнула к полкам, но Алан остановил ее:
Здесь всё заперто. Студенты оставили свои пожитки, но нам не полагается их трогать.
Он вывел их на залитую солнцем террасу, где стояли выцветшие скамьи и шезлонги. Ступеньки спускались в сад, в котором на клумбах торчали одни лишь сухие стебли. Побуревшая лужайка представляла собой целый акр потрескавшейся глины, усеянной розоватой травой. За соснами, оливами и цитрусовыми деревьями виднелись теннисные корты. Ветер доносил своеобразный клейкий аромат смесь смолистого духа сосен и запаха сухих листьев.
Так пахнет Греция, сказала Гарриет.
Алан медленно кивнул:
Да, полагаю, именно так.
Мы можем выпить чаю здесь?
Боюсь, это не позволяется. Мисс Данн, которая всем здесь заправляет, говорит, что это излишне утруждает девочек. Сами девочки не против, но мисс Данн запретила.
Прозвучал колокол, и они вернулись в здание и сели у французского окна. Алан принес чай и тарелку с кексами и сказал:
Хорошо, что вы поможете мне всё это съесть. Услышав, что последний пароход ушел, я испугался, что вы уплыли на нем.
Последний? Вы имеете в виду тот, что должен был уйти в субботу?
Да. Других не будет. Египтяне не будут рисковать своими кораблями, и трудно их в этом винить. Пароход ушел сегодня утром, и портовые служащие закрыли свои конторы и погрузились на борт. Говорят, что несколько ранних пташек успели к ним присоединиться, хотя и не знаю, кто их предупредил.
Но ведь должны быть греческие пароходы? спросил Гай.
Нет. Во всяком случае, не для гражданских лиц. Греция перешла на военный режим.
Воздушного сообщения тоже нет?
Воздушного сообщения с Египтом здесь никогда и не было.
Глянув на Гая, Гарриет со смехом заметила:
Свобода это осознанная необходимость[18].
А как же Салоники? продолжал настаивать Гай. Должен же оттуда идти поезд до Стамбула?
Это зона военных действий или же будет ею в скором времени. Как бы то ни было, уже существует приказ: иностранцам запрещено покидать Афины. Вам откажут во въезде в Салоники.
Вы уверены?
В такое время всё возможно. Греческие чиновники очень подозрительны.
То есть мы не можем уехать? Никто не может?
Возможно, еще будет эвакуационный пароход. Британская миссия полагает, что следует отослать англичанок с детьми. Не знаю. Еще ничего не решено. Если миссис Прингл желает уехать, я, возможно, смогу организовать ей место.
Я хочу остаться здесь, если это возможно, сказала Гарриет.
Вот это правильно! И вообще, к чему эти разговоры о поездах в Стамбул? Мне казалось, что вы оба хотите остаться.
Это всё россказни миссис Бретт. Теперь Гай уже не хочет работать на Грейси.
Вот как!
Алан почесал спину собаки носком туфли и улыбнулся так, словно у него что-то болело. Собака с удовольствием потянулась. Подумав несколько мгновений, Алан сказал:
Миссис Бретт одержимая. Вечно рассказывает какие-то истории о Куксоне и его компании. Я считаю, что с Бреттом обошлись дурно, но он был старым ретроградом, совершенно неспособным к управлению школой. Всю работу выполняли два лектора, которым он нравился. Они уехали, когда директором стал Грейси, как вы уже знаете.
А что насчет той истории с приемом?
Это было некрасиво, но она сама спровоцировала их. Она вела себя с Куксоном непростительно грубо. Практически обвинила его в убийстве мужа. Она немного истерична. Вы и сами видели.
А если бы вы были тогда в городе, то пошли бы на прием к Куксону?
Услышав этот вопрос, Алан слегка приподнял брови, но затем вновь улыбнулся:
Знаете, возможно. Это был бы непростой выбор. Куксон всегда устраивает очень пышные приемы.
Уверен, что вы не пошли бы, убежденно сказал Гай. Ни один достойный человек не поступил бы так с одинокой пожилой женщиной.
Улыбка Алана исчезла. Он смотрел на Гая с непроницаемым выражением лица, но прежде, чем он решился ответить, во французское окно вошла дама средних лет в шортах и с теннисной ракеткой в руках. Это была бесформенная женщина в очках, с лохматой ярко-рыжей шевелюрой, раскрасневшаяся, потная и одышливая. Она кивнула кому-то из присутствовавших, после чего, увидев незнакомцев, закатила глаза от смущения и поспешно удалилась.
Кто это? шепотом спросила Гарриет.
Это мисс Данн, наша неистовая спортсменка.
Она тоже состоит в миссии? Чем она занимается?
Чем-то очень секретным. Поговаривают, что ее водят на рабочее место с завязанными глазами. Но я не знаю и не решаюсь спрашивать. Она здесь не просто так: ее прислало Министерство иностранных дел. Большинство из нас тут временно, поэтому она рангом выше нас.
Пинкроуз, пробормотала Гарриет.
Гай поднял взгляд. Они увидели Пинкроуза, который вошел в зал, держа в руках коробку пирожных. Усевшись за стол, он аккуратно поставил коробку перед собой и открыл ее. Когда ему принесли чай, он вытащил три роскошных пирожных, положил их на тарелку и принялся изучать. Выбрав одно, он переложил его на блюдце, но затем вернул к остальным и вновь погрузился в раздумья.
Вы с ним знакомы? спросила Гарриет у Алана.
Знаком. Он в некотором роде мой коллега.
Вы хотите сказать, что он уже нашел здесь работу?
Да, хотя работой это не назовешь. Каким-то образом он пробрался в информационное бюро. Я выделил ему стол в отделе новостей, и он занимается какой-то ерундой. Это дает ему право жить здесь. Он сообщил миссии, что не может позволить себе гостиницу.
Вы шутите?
Ничуть. Он мог вернуться в Англию. Был пароход, который шел из Александрии через Кейптаун, но он не пожелал рисковать. Сказал, что у него нежный организм и в хорошем климате он будет меньшей обузой обществу.
Возможно, он уже пожалел об этом.
Даже если и так, его аппетиту это не повредило.
После чая они вышли с собакой в сад. Шагая под лимонными деревьями, которые отбрасывали тень на дорожку, Алан робко сказал:
В разговоре с Грейси я упомянул, что вы будете здесь сегодня. Он предложил вам заглянуть к нему около шести. Разумеется, если вы не хотите идти, я ему передам.
Гай покраснел и после паузы сказал:
Вы очень добры.
Ну что вы. Я просто упомянул о вас, уверяю. Это была его идея.
Я пойду, конечно. Я очень благодарен.
Я отведу вас к нему в комнату, но сам остаться не смогу. Мне надо вернуться к работе.
Комната Грейси располагалась на втором этаже в конце длинного и широкого коридора. Алан постучал; ему ответил уверенный и очень музыкальный голос.
Отворив дверь, они оказались в угловой комнате, окна которой выходили в сад на север и на восток. Между двумя окнами возлежал в шезлонге Грейси; рядом с ним стоял столик с несколькими стульями.
Он поприветствовал их высоким голосом:
Входите же! Присаживайтесь! Как приятно наконец с вами познакомиться! Алан, будь другом, налей нам хереса! Он стоит на комоде.
Раздав стаканы, Алан сказал, что ему надо идти.
Уже? Грейси был разочарован. Ты так занят?
Боюсь, вовсе нет. Нам было бы неплохо чем-то заняться. Положение дел требует от нас решительных действий, а мы не знаем, что делать. Однако надо хотя бы изображать деятельность. Мне нужно вернуться.