Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
Разобравшись с районной управой и начав работу, вы попадали в руки других городских структур. Вас начинали беспрерывно «проверять» все подряд, начиная от рядового милиционера, кончая административной инспекцией префектуры. И даже если вы ничего не нарушали, имелся целый арсенал приёмов, чтобы заставить вас «договариваться»: от необоснованного задержания и суточной выдержки в «обезьяннике» до штрафов на десятки, а то и сотни тысяч рублей за придуманные ими «нарушения».
Если же вы собирались заняться более сложным видом деятельности, чем торговля хот-догами, требовалось пройти процедуры лицензирования и сертификации. Здесь уже количество документов, которые с вас требовали чиновники, и количество нолей в суммах, которые приходилось за них выложить, возрастало, процедура растягивалась. И «проверяли» вас более крутые ребята от таможенников до налоговых полицейских с очень развитыми запросами.
Коррупционная нагрузка на предприятия в России была чудовищна. Только федеральные структуры к 2000 году умудрились огородить лицензированием более 600 видов деятельности. Не меньшую прыть показали и региональные чиновники, заарканив ещё столько же. Как подсчитали в Минэкономразвития, только официально предприниматели платили тогда за прохождение установленных на одном только федеральном уровне бюрократических процедур 167 миллиардов деноминированных рублей в год. Причем 95% этих денег не поступало в бюджет, а шло прямиком на внебюджетные счета, то есть в полное распоряжение чиновников, а также в связанные с ними коммерческие структуры.
Уже одно это представляло (и всё ещё пусть и в меньшей степени продолжает представлять) серьёзную нагрузку на экономику. Ведь все эти поборы производители вынуждены включать в цену своей продукции и услуг. Но это, как говорится, по прейскуранту. Какие же суммы предприниматели вынуждены «класть на лапу» чиновной публике в принципе не знает никто. На одном из брифингов Герман Греф, будучи тогда министром экономики, «не называя отрасли», привёл пример, когда лицензия, за которую официально нужно заплатить 15 тысяч рублей, реально обходилась желающему её приобрести в 400 тысяч долларов.
Разрастаясь, как раковая опухоль, бюрократический рэкет парализовал развитие экономики страны. В России капиталу, не принадлежащему криминальному бизнесу, нечего было делать: положишь деньги в банк сгорят вместе с ним, спрячешь в чулок вычислят и ограбят, откроешь дело догола разденут чиновники. Заниматься производством в условиях, созданных приватизировавшей власть бюрократией, кроме криминальных структур могли либо совершенно отчаянные люди, либо родственники этих самых чиновников. Куда ни взгляни везде процветали фирмы, принадлежащие то сыну министра, то зятю губернатора, то жене мэра, то тёще супрефекта Остальным владельцам денежных средств приходилось искать приложение своим капиталам за пределами России.
Чиновничье предпринимательство. Дойка частного бизнеса была и остаётся не единственным увлечением наших чиновников. Они и сами не прочь заняться предпринимательством. Приведу в пример кое-что из коммерческой деятельности, которой занимались в конце 1990-х начале 2000-х годов некоторые высшие чиновники Чувашии.
Сквозь строжайшую секретность, в режиме которой они орудовали, всё-таки иногда кое-что проблёскивало. Например, проблеснула информация о передаче в доверительное управление московскому коммерческому «Гранд инвест банку» госпакета акций Чебоксарского агрегатного завода. А пакет этот находился в опять же доверительном управлении ФПК «Новотракт» коммерческой организации, возглавляемой министром экономики Чувашии А. Воротниковым.
И стали банкиры, поменяв совет директоров, рулить финансовыми потоками предприятия. В результате его прибыль в 2000 году снизилась на 10,5 миллиона рублей. И это при росте производства на 56%! В первом полугодии 2001-го объём производства вырос ещё на 17%, а прибыль снизилась ещё на 44%.
Чудеса? Но чудес в экономике не бывает. Просто сырьё и комплектующие на завод стали поступать, а продукция реализовываться через «дочку» банка «Гранд-тракторресурс»: сырьё и комплектующие дороже, продукция дешевле, чем прежде.
А сколько чудес творилось при приватизации госпредприятий! Например, во время приватизации «Текстильмаша», крупнейшего предприятия республики, выпустили 218 тысяч акций. При этом с рабочих содрали по 1700 рублей за тысячерублёвую акцию, а на аукционе их продавали «нужным людям» уже по 170 рублей. После этого у работников предприятия отобрали и деньги, которые они за акции заплатили, и их долю в капитале предприятия, выпустив ещё 50 миллионов акций. В результате этой комбинации доля работников в акционерном капитале снизилась до 0,1%, а к кому и по какой цене ушли эти 50 миллионов акций было окружено завесой строжайшей секретности.
И такими талантами обладали очень многие чиновники. Например, Н. Фёдоров, став президентом Чувашии, создал свой личный фонд. Тем, кто перечислит туда деньги, он обещал помощь в отсрочке уплаты налогов и взносов в пенсионный и другие социальные фонды. Результат не замедлил сказаться. Казна республики стала быстро пустеть, а фонд Фёдорова распухать.
При такой системе долги жертвователей стали нарастать, как снежный ком. Они быстро превращались в банкротов и могли оставаться на плаву только с помощью президента. А тот шантажировал их, продлевая отсрочки платежей в бюджет только при условии внесения очередной порции денег в свой фонд.
Поскольку деньги из бюджета утекали в его личный фонд, Фёдоров распорядился выпустить «векселя» Минфина республики и расплачиваться ими с предприятиями, выполняющими государственные и муниципальные заказы. Но «векселя» эти не оплачивать, а принимать только в зачёт налоговых платежей. В результате, чтобы выплатить зарплату и рассчитаться с поставщиками, предприятиям, приходилось продавать их перекупщикам с дисконтом в 55%. Разница, как понимаете, оседала у заинтересованных лиц. Предприятия же, работающие на государственные и муниципальные нужды, просто разорялись, бюджет ещё больше пустел.
И тогда настал звёздный час президента. Ему осталось только ездить в Москву в те дни, когда по графику должны были перечисляться трансферты и бюджетные ссуды (например, в 2001 году расходная часть республиканского бюджета составила 4 миллиарда рублей, из них 2,5 миллиарда поступления из Москвы), а затем объявлять, что это он привёз деньги, что без него республика вымерла бы.
Особо следует отметить манипуляции с земельными участками. Это уже епархия местных чиновников. Так, Счётная палата в ходе проверки территориальных управлений Росреестра и Росимущества по Московской области выявила многочисленные факты крупных махинаций с ними. Например, в Ленинском районе 2,8 гектара земли сельскохозяйственного назначения было продано за 6,8 тысячи рублей, после чего вид разрешённого использования участка был изменён на «комплексное освоение» в целях многоэтажного жилищного строительства. В результате его кадастровая стоимость на 24 января 2014 года составила 455,5 миллиона рублей (в 67 тысяч раз дороже цены продажи).
«Свои» банки. Кормушки в виде внебюджетных фондов в 2000-х годах федеральный центр начал прикрывать. Слишком уж вызывающим было поведение чиновников при наполнении их деньгами и расходовании средств. Думаете, они не нашли им замену? Нашли.