Джесси Бёртон - Медуза стр 3.

 Мои родители живут у берегов реки Океан,  начала я хриплым от волнения голосом,  почти на Краю ночи.

 Край ночи? Звучит красиво.

 Так и есть.

 А как ты оказалась здесь?

О боги! Что мне ответить? Вопросы Персея пробудили образы в моей голове. На воде качалась моя маленькая лодочка, а под ней двигалась темная масса. Затем разъяренная богиня, вспышка света, рождение змей и сестры, пораженные произошедшим

 Пожалуйста, сядь и поешь,  сказала я, и мой голос задрожал от воспоминаний.  Я знаю, что ты голоден.

Физический голод Персея пересилил его жажду знаний. Я услышала, как он сел и развернул листы, в которых я обжаривала рыбу. Невозможно устоять перед ароматом трав. К моему ужасу, змеи начали раскручиваться непонятно, в предвкушении то ли рыбы, то ли мальчика? Неужели влечение выглядит как потеря контроля?

 Ты же не отравила эту рыбу, правда?  спросил он.

 Конечно же нет.

 Просто интересуюсь,  ответил Персей, и по его голосу я поняла, что он ухмыляется. Затем услышала, как он ест.  Боги!  произнес он, чавкая.  Как вкусно. Спасибо. Повезло же, что меня занесло именно сюда. Но тут две рыбы почему бы тебе не присоединиться ко мне? Обещаю, я не укушу.

«Но кое-кто другой может»,  подумала я, мягко похлопав Артемиду, тонкую желтую змею, обожающую жареную рыбу. Артемида, извиваясь, слабела, как и моя воля. Мне так хотелось выйти и увидеть Персея.

 Так как тебя зовут?  спросил Персей с набитым ртом. Я притихла.  Да ладно,  продолжил он,  я же назвал тебе свое. А моя мама говорит, грубо пользоваться гостеприимством человека, имени которого не знаешь.

Я подползла ближе к арке, слушая, как Персей ест мою рыбу. «Не приближаться. Не приближаться»,  говорила я себе.

 Я Ме  Пауза. Кем я была? Кем мне назваться, чтобы этот мальчик не убежал отсюда? Что-то подсказывало мне, что не стоит раскрывать свое имя. Я вырвала чужое имя из воздуха и прицепила к себе как брошь.  Меня зовут Мерина,  ответила я.

 Мерина,  повторил он,  необычно.

Я не собиралась называть Персею свое имя. Не была к этому готова. И не позволю ему увидеть себя. Ни в коем случае! Просто посижу по другую сторону входа в пещеру и притворюсь, будто таких мальчиков, как он, постоянно выбрасывает на мой остров.

Глава 4

 Итак, Мерина,  сказал Персей. Признаюсь, я даже вздрогнула от удовольствия, услышав свое новое имя. Оно давало мне новые возможности, еще один шанс на жизнь.  Расскажи мне о Крае ночи. Я хочу услышать о нем, ведь я тоже далеко от дома.

 На задании?

Персей тихо хмыкнул.

 Типа того.

Я не видела ничего плохого в том, чтобы описать ему дом, в котором прошло мое детство. Мои сестры перестали о нем говорить, возможно, потому, что боялись еще больше расстроить меня. И пускай это всего лишь слова, вернуться в родные края так приятно

 Там, где я росла, было очень много воды,  попыталась я начать хоть с чего-то, чтобы вспомнить жизнь на Краю ночи.  В каждом глотке воздуха морская соль. Повсюду ручьи, реки и моря кругом одна вода и волны.  Вспоминая место своего рождения, я почувствовала, что оживаю.

 Ты часто плавала?  спросил Персей.

 Постоянно! И так скучаю по этому. Мне хочется однажды вернуться туда на лодке.

 У меня есть лодка. Мы могли бы пройти под парусами по бухтам.

 Это сложно.

 Сложно? Я думал, ты морячка.

 Да,  ответила я.  Как я уже говорила: это Край ночи. Большинство местных жителей, отправляясь на рыбалку с сетями и копьями, не уплывали далеко от берега, а наблюдали за проплывающими мимо кораблями, паруса которых трепетали под напором ветра. Но не я.

 Ты говоришь, как поэт,  произнес Персей,  поэт моря.

 Позволь мне рассказать о воде,  сказала я, а мое сердце уже переполнилось чувствами.  Она могла злиться, когда хотела. Она опускалась и поднималась, была белого цвета и цвета индиго, катясь поверх дельфиньих голов или тех русалочек, что уплывали с Посейдоном  Я замолчала, моя кожа похолодела, голос стал хриплым, и сердце замерло. Я три года не произносила имя морского бога вслух и растерялась. На глаза навернулись слезы, в горле запершило, участился пульс, ладони вспотели, закружилась голова, я испугалась, что упаду. Посейдон Его скользящая масса и ярость, его сила.

Я закрыла глаза. «Ну же, Медуза,  сказала я себе,  ты сильнее этого». Мои змеи окружили меня, словно ореол поддержки, но я не чувствовала себя сильной.

 Мерина?  сказал Персей.  Ты в порядке?

Я почувствовала столкновение двух условных «я»  новой и старой, обремененной и беззаботной, безобразной и прекрасной. Как это может сосуществовать одновременно? Я прижала к себе Аргентуса и глубоко вдохнула.

 Да-да,  соврала я,  все хорошо.

Я наблюдала за волнообразными движениями своих змей, мой пульс замедлился, и я ощутила нечто новое: нить мерцающего света протянулась от низа живота вверх по спирали к горлу. Возможно ли, что Персею на самом деле было не все равно?

 Солнце робело на Краю ночи,  продолжала я.  Здесь оно ощущается как палящее наказание, а раньше мы находились на лунной земле, звездной земле, небо которой было усыпано нашими судьбами. Персей, ты когда-нибудь видел настоящий лунный свет?

 Честно говоря, не могу ответить.

 У него другая яркость. Когда полумесяц превращается в монету, не нужны ни фонарь, ни огонь в очаге. А песок на берегу кажется узкой полосой из олова. На скалах живут зайцы словно серебряные безделушки, скрытые в шкатулке с драгоценностями из гладкой травы. Прохладный воздух. Небо становится темно-синим, превращаясь в мрачное убежище. Всегда дует ветер услада для беспокойного сердца. Тайное место. Я до сих пор его помню.

Персей замолчал.

 Я хотел бы увидеть его,  наконец заговорил он.  Ты там родилась?

 Да, недалеко от скал и зайцев. Мой папа морской бог, а мама морская богиня. Они вернулись обратно в воду. А две мои старшие сестры Стено и Эвриала, с которыми я живу здесь,  остались со мной на суше. Они всегда заботились обо мне.

 Так ты бессмертна?

 Нет. Во мне нет ничего бессмертного. А вот Стено и Эври да.

Я услышала, как Персей пересел на землю.

 Можешь представить, каково это знать, что будешь жить вечно?  спросил он.  Можешь ли представить себя настолько другой?

Я коснулась своих змей, пока те дремали.

 Нет,  ответила я,  не могу.  И я поблагодарила звезду, благодаря которой мои змеи решили не шипеть и не корчиться. Надеялась, что присутствие Персея успокоит их и они смогут разглядеть в нем друга.

 Я такой же, как ты,  признался Персей.

Я рассмеялась.

 Чем же ты похож на меня?

 Я с рождения знал, как погибну. Я тоже смертный.

 Но ты не можешь знать, к чему ведет тебя жизнь.

 Этого не должны знать ни ты, ни я,  ответил он.  Это право любого новорожденного, любого мужчины и любой женщины.

Его разум окутывал меня, как благовония, наша беседа шла непринужденно. Я сделала глубокий вдох с отчаянной благодарностью. Закрыла глаза и представила, как Персей протягивает руку, чтобы коснуться моего лица. Когда в последний раз со мной так разговаривали? Слишком давно, слишком. А может быть, никогда.

Все мы родом из детства страны, которую невозможно показать на карте. Пока я описывала Персею мой старый дом, я вспомнила первые четырнадцать лет своей жизни. Какой невинной я была, как гуляла под луной со своим щенком Аргентусом, скакавшим рядом со мной на своих длинных лапах и отпугивавшим зайцев, которые трепетали от страха в камышах. Как я мечтала, что однажды выйду замуж за такого человека, как Персей.

Я была дружелюбным, задумчивым ребенком, который заправлял волосы за уши, прочесывая берег в поисках морских звезд, чьи белые животы словно приветствовали ребенка, собирающего их. Я пела песни с мамой, которая время от времени выходила из моря. Я помогала Стено и Эвриале плести сети, и мы втроем отправлялись в глубь канала между Краем ночи и остальной частью Океана, чтобы ловить марлинов и сельдь, а иногда даже осьминогов.