Джесси Бёртон - Медуза стр 4.

Я была моряком, Персей не ошибся. Сидела в нашей маленькой лодке, пока Стено и Эвриала ныряли в воду, танцуя в лунном сиянии. Когда сети заполнялись, сестры плыли к берегу, и мы жарили там щупальца, приправляя их тимьяном, который в изобилии рос на скалах.

Это была сладкая жизнь. Моя жизнь. Я ни от кого ничего не требовала, кроме как не трогать мое маленькое пространство на Краю ночи. Рыбалка, шутки у костра, песни моей морской матери, свернувшийся калачиком Аргентус, когда приходило время ложиться спать. Мечта!

 Мой папа тоже бог,  сказал Персей, возвращая меня из давно ушедшей жизни. Образ с моей счастливой лодкой превратился в маленькую точку.  Это еще одна черта, объединяющая нас.

 Правда?  спросила я.  Он знает, что ты здесь?

 У нас не близкие отношения. Да, он мой отец, но воспитывала меня мать.

 А она знает, что ты здесь?

Персей прочистил горло. Я не могла понять, это из-за огорчения или из-за гнева? Смешно, что мы сидели по разные стороны входа в пещеру. Но у меня не было выбора. Если бы он увидел моих змей, то мгновенно убежал бы.

 Она не знает, где я,  произнес Персей.  Мне пришлось оставить ее. Долгая история.

Я вспомнила о царе, которого упомянул Персей, о том, кто разрушил его жизнь. Какое-то шестое чувство или, возможно, мои змеи подсказывало мне, что не стоит торопиться.

 И ты прибыл издалека?

 Да,  голос Персея был тихим.  Не знаю, смогу ли я когда-нибудь вернуться.

«Еще одна наша общая черта,  подумала я, взглянув на чаек, высоко круживших над нами.  Держись, Медуза,  сказала я себе.  Возможно, у вас похожие судьбы, но Персею лучше не знать причину, по которой ты находишься здесь». Как это объяснить? С чего начать?

Его голос звучал так безутешно, что мне пришлось думать, как подбодрить Персея.

 Расскажи мне о своем детстве,  сказала я.

Он рассмеялся, и я почувствовала слабость даже в костях.

 Оно было более странным, чем твое,  ответил он.

 С чего ты взял?

 Слушай, у тебя пара бессмертных сестер, но

 Тогда,  начала я, чувствуя головокружение,  докажи это.

 Хорошо. Мой отец Зевс,  признался он.

 Нет!

 Да.

 Зевс-Зевс? Король всех богов?

 Тот самый.

 Вот это да.

Это объясняло исходившую от Персея светящуюся ауру, когда он стоял на палубе. Я была рождена с серебряной ложкой во рту, но мечтала о золотой. И это отличало нас друг от друга. Я выросла в счастливой безвестности под луной, а Персея освещали ярчайшие солнечные лучи.

Я засмеялась впервые за четыре года. Ощущение, будто живот переполнен пузырьками, а в самой крови колющая надежда. Я могла бы заплакать от радости. Я все еще в состоянии смеяться! Мало что с тех пор ощущалось настолько приятным.

 Ты мне не веришь?  спросил Персей.

 О, верю, конечно,  ответила я.

 Мою мать зовут Даная,  продолжал он,  ты бы ей понравилась.

 Откуда ты знаешь?  спросила я, радуясь, что Персей не заметил, как я покраснела.

Дафна, моя самая красивая змея с черными и золотистыми отметинами, ударила меня по лбу, словно заставляя принять комплимент.

 Просто предчувствие,  сказал Персей.  Еще до моего рождения отец запер ее в башне.

 Зачем?

 Потому что было пророчество, что его убьет сын, рожденный от его дочери.

 И это правда?

 Я не убийца, Мерина,  резко ответил Персей.

 Конечно, нет,  произнесла я и поморщилась: как я могла обидеть его?  Мне жаль.

 Все в порядке. Насколько я понял, только ты решаешь, верить или нет тому, что другие говорят о твоем будущем. Они всегда преследуют свои мотивы. Но мой дедушка впитывал каждое их слово. Он стал одержим этим пророчеством. И это было несправедливо. Моя мать так и не простила его. Она обычная женщина, которая не сделала ничего плохого, она просто жила.

 Просто жила,  повторила я шепотом. Я закрыла глаза, а Аргентус свернулся калачиком у моих ног. Сладкий голос Персея, мой собственный смех, чайки, мяукавшие друг с другом в ожидании добычи нашей рыбы,  убаюкивали меня. Мне хотелось узнать, почему Персей оказался на этой лодке. Какое задание он должен выполнить? Что заставило его уйти и привело сюда?

 Мой дед всегда боялся утратить свою значимость и того, что кто-то помоложе заберет его силу,  продолжил Персей.  Это пророчество заставило его плясать под дудку собственного страха: нерожденный ребенок способен свалить его, как старое дерево, а затем использовать его кости в качестве дров. Он решил запереть мою маму в бронзовой башне, запретил ей выходить замуж и иметь детей и поклялся, что никогда не освободит ее.

 Кажется, старость не убивает тягу к драматичности,  подметила я.

 Ха, естественно, нет. Кажется, она только все усугубляет.

Я представила Данаю в башне с крошечным окошком, через которое проникал свет. Она высоко держала нос, чтобы вдыхать свежий воздух внешнего мира. Вслушивалась в повседневные шумы, которые теперь казались ей элегическими. Пара бродячих псов, рыскавших в куче овощных обрезков в надежде найти кусок мяса, безудержный детский плач, смех прохожих, стоявших на углу. Я ощущала одиночество Данаи, потому что оно напоминало мне мое.

 А потом,  сказал Персей, довольный собой,  Зевс заметил ее.

«Как Посейдон заметил меня». Я вздрогнула, отгоняя от себя подобные мысли.

 Он освещал ее комнату, как один из солнечных лучей,  говорил Персей.  Узнав о ее затруднительном положении, сказал моей матери, что ее жизнь в этой башне будет похожа на жизнь в раю; что ребенок, который у них родится, станет самым счастливым мальчиком по эту сторону Ночи. Этим ребенком оказался я.

 И это правда?

 Что именно?

 Ты самый счастливый мальчик по эту сторону Ночи?

 Скажем так, последние несколько часов я чувствую себя более удачливым,  ответил Персей с улыбкой в голосе.

Эхо, моя коралловая змейка, проснулась и метнулась в сторону Персея. Я притянула ее обратно.

 Значит, твоя мать согласилась на предложение Зевса?  спросила я.  Не все готовы пойти на подобное.

 Она устала от мужчин и их обещаний,  объяснил Персей.  Она долго размышляла над его предложением, но все же согласилась, да.

Я представила Данаю, смотревшую в узкое окошко своей башни.

 По крайней мере, Зевс предложил,  сказала я.  Это необычно для него.

 Знаешь ли,  продолжил Персей с некоторой неуверенностью в ответ на мой слабенький энтузиазм,  все лучше, чем доживать свои дни в башне.

Я молчала.

 Меня там не было, Мерина,  язвительно произнес Персей,  это произошло не со мной.

 С тобой подобного не случится,  сказала я.

 Что это значит?

 Ничего.

 Моя мать хотела вернуть себе жизнь,  продолжил он, повысив голос.  Она хотела, чтобы ее воображение снова зажглось. У нее ведь отняли все возможности.

 Как многих женщин до и после, ее загнали в угол, и ей пришлось заключить эту сделку длиною в вечность.

По ту сторону скалы повисла тишина.

 Что за бессрочная сделка?  спросил Персей.

 Это не имеет значения. Мне просто очень жаль.

Я никогда не смогу объяснить этому золотому, светящемуся мальчику, каково это, когда у твоих ног копятся неудачи, пока ты не почувствуешь, что тонешь в собственной печали.

 Ты думаешь, мне повезло, не так ли?  вдруг сказал он.

 Персей  Я отчаянно попыталась успокоить его.

 Меня спрятали, Мерина. Мое существование отрицали все, кроме моей матери.

 Я знаю, каково это, честно

 А потом, как это бывает, грянула беда. Дедушка узнал обо мне, потому что мама постоянно просила на кухне дополнительные порции финикового пирога, а повару надоели эти требования. Дедушка обыскал башню и обнаружил в ней маленького ребенка. Меня.

 Что произошло дальше?

 Он не убил нас, боясь рассердить Зевса. Вместо этого он закрыл нас в деревянном сундуке и бросил его в море.

 Значит, мы оба были младенцами, которые понимали воду,  сказала я.  Еще одна общая черта.

Я отчаянно цеплялась за эти совпадения, опасаясь, что мои змеи скоро разлучат нас.

 Верно,  ответил Персей,  но мы попали в сильный шторм. Это безумие, Мерина. Безумие! Я, выглядывавший из сундука, и бедная мама, пытавшаяся уцепиться за меня и гадавшая, сможем ли мы выжить.