Всего за 359 руб. Купить полную версию
Вот вам и воскресенье! Вот вам и праздник! Рассказывали, что здесь только по праздникам сборы. Подите в кассу, полюбуйтесь, посчитайте, сколько продано, говорила она лесничему. Сегодня только трое каких-то приказчиков приехали за билетами, да и то пьяные.
Да ведь посмотрите, барынька, какой дождь с утра, отвечал лесничий. А дождь уж от Бога. Супротив Бога ничего не поделаешь.
Сегодня дождь и оттого сбора нет, в среду поминки у головы и оттого сбора нет. Что же это за место такое проклятое, что то дождь, то поминки мешают сборам! Просто это оттого, что мы играем за городом, у черта на куличках.
И это имеет влияние! То, что театр за городом, большое препятствие сборам, но будь хорошая сухая погода даю слово, что около двухсот рублей сегодня собрали бы. Я знаю, многие сегодня собирались в театр и из-за дождя не приехали.
Чует мое сердце, что застрянем мы здесь и не с чем нам будет даже выехать.
Полноте, полноте! Уж до Краснопузырска-то мы вас доставим, утешал ее лесничий.
Последнее это дело будет, ежели Христа ради нас станут из города в город переправлять. Да и с чем мы туда приедем? Костюмы-то вот мои придут из Петербурга, из заклада сейчас и придется их вновь закладывать, чтобы с гостиницей рассчитаться.
Сам Котомцев угрюмо молчал и кусал губы.
В среду надо попробовать не ставить здесь спектакля, а попробовать устроить литературно-музыкальный вечер в ратуше, сказал он наконец. Ратуша все-таки в центре посада, и туда публика охотнее пойдет. Я могу прочесть «Записки сумасшедшего» Гоголя, ваша супруга споет малороссийские песни. Она отлично поет, обратился он к лесничему. Моя жена прочтет несколько стихотворений, господин Кац сыграет на рояле
В чем я буду читать стихотворения-то перед публикой, позвольте вас спросить? Не в этом ли ситцевом платье? иронически задала ему вопрос жена.
Да уж к среде, душечка, должны же прийти из Петербурга твои хорошие платья. Это один-единственный исход. В среду нельзя здесь ставить спектакля. Сбору будет еще меньше, чем сегодня. А вечер в ратуше другое дело.
Жена моя к вашим услугам поклонился лесничий.
Господа! Я хочу музыкально-литературный вечер в ратуше в среду устроить! крикнул Котомцев бродившим по сцене актерам. А здесь спектакль отменим. Голова обещал мне залу в ратуше.
Ну что ж, отлично! Я комические куплеты пропою, откликнулся Суслов. Только вот в чем штука: у меня фрака нет.
Найдем фрак, сказал лесничий. С нотариуса, с Евлампия Петровича, фрак будет тебе в самый раз.
Алексей Павлыч! Ты что прочтешь? спрашивал Котомцев Днепровского.
Наизусть ничего никогда не читал, но ежели надо, из «Братьев Карамазовых» Достоевского по книге прочту.
Да уж надо из чего-нибудь вечер составлять. Даша качучу станцует. Коротенькая юбочка и трико у нас найдутся.
Нет, Анатолий, я не могу потупилась свояченица Котомцева.
Отчего не можешь? Танцевала ведь прежде.
Да, когда я девочкой была. А теперь нет, нет!
Глупая! Да ты теперь будешь больше иметь успеха, чем девочкой На ура примут.
Нет, нет. Не просите.
К ней подскочили сын головы и сын кабатчика Подседова.
Дарья Ивановна, станцуйте, упрашивали они.
Ни за что на свете!
Я вам букет поднесу, говорил Подседов.
Очень вам благодарна, но не могу я качучу танцевать, ежели у меня даже кастаньет нет.
Врешь, врешь. Кастаньеты у тебя в саквояже, заметила ей сестра.
Ну и что же? Одна из них лопнувши.
А другая цела. И об одной станцуешь.
Как же это так об одной?
Ежели уж на то пошло, то лопнувшую кастаньету всегда склеить можно, заметила сожительница Днепровского Гулина, отвела Дашу в сторону и строго сказала: Как тебе не стыдно отказываться! Товарищество погибает, хватается за вечер в ратуше, как утопающий за соломинку, а ты упрямишься номер исполнить, и номер такой, который может быть заманкой.
Я не упрямлюсь, но я просто не могу. Ведь я года два уже не танцевала.
Врет, врет. Будет танцевать! мигнула ей сестра и шепнула: Нам на хлеб, нам пить-есть надо, а ты куражишься! Не имеешь права отказываться.
Даша слезливо заморгала глазами и направилась за кулисы.
Желаете, я вам на скрипке сыграю? предложил Котомцеву лесничий.
Батюшки! Об вашем номере-то и забыли! хлопнул себя Котомцев по лбу. Отец родной! Непременно сыграйте. Вы будете у нас украшением вечера.
Котомцев заключил лесничего в объятия и расцеловал.
Ставь и меня на афишу. Я спою куплеты «Как яблочко румян», предложил Котомцеву Безымянцев. Жена прочтет «Грешницу». Она отлично читает это стихотворение.
Нет уж, «Грешницу» я буду читать, подскочила к Безымянцеву Котомцева.
Отчего же вы непременно, ежели я заявляю про жену? Я первый заявил.
Вы первый заявили, а «Грешница» Толстого мое репертуарное стихотворение.
Сонечка! крикнул Безымянцев появившейся на сцене своей жене. Мы ставим в среду литературномузыкальный вечер, я говорю, что ты будешь читать «Грешницу», и вдруг Татьяна Ивановна говорит
Никому не позволю «Грешницу» читать! Это мое коронное стихотворение, подхватила Безымянцева.
А вот посмотрим! воскликнула Котомцева.
Что такое: посмотрим? И мы поглядим. Чем ты кичишься-то? С чего ты важность-то на себя напустила? И я такой же член товарищества, как и ты. На одинаковых марках сговорились ездить-то. Фря!
Сама фря!
Началась перебранка. К дамам подскочил Котомцев.
Таня! Таня! Что это такое! Софья Андреевна! Да как вам не стыдно! Уж и без того дела плохи, а вы в самую критическую минуту ссоритесь, заговорил он и тотчас попросил лесничего начинать следующий акт пьесы.
Лесничий отдернул занавес.
XVI
Наутро после третьего спектакля вся труппа собралась в номере Котомцева, пила чай и составляла афишу литературно-музыкального вечера в зале ратуши. Вечер назывался «артистическим литературно-музыкальным вечером». Безымянцев настаивал, чтобы вечеру, кроме того, было дано общее название «На Олимпе», которое требовал напечатать самыми крупными буквами, но Котомцев не соглашался.
Что ты! Что ты! При чем же тут Олимп-то? воскликнул он.
А при том, чтоб публике в глаза бросилось. «На Олимпе. Артистический музыкально-литературный вечер», отвечал Безымянцев. Здесь нельзя без громкого названия, здесь публика не такая. Иначе не пойдет.
Но какой же тут Олимп, ежели мы будем читать и петь во фраках!
Ничего не значит. Нам только бы получше сбор взять. Третьего года я ездил с сосьетэ, так мы оперетку «Орфей в аду» играли в Колотушкине во фраках. Город такой есть, не лучше здешнего Гусятникова. И хороший сбор взяли. Все во фраках, а дамы в обыкновенных платьях, и только я один был в костюме, потому что играл Ваньку Стикса. Да какой костюм-то, если бы ты знал! Красная шерстяная фуфайка на мне была и турецкая феска Ни трико на ногах, ни туфель а в обыкновенных брюках и сапогах. Куплеты под рояль пел с треском. Гром рукоплесканий
Нет, нет, господа Я не согласен Попробуем первый вечер так, без названия
Тогда нельзя ли так прибавить, предложил Днепровский, «Артистический музыкально-литературнобалетный вечер». Ведь Даша-то ваша будет же танцевать качучу. Все-таки для расцветки афиши лучше будет.
Качучу мы и так поставим в красной строке, сказал Котомцев.
Красная строка само собой, а слово «балетный» само собой.
Да, да. Надо все сделать, чтоб больше сбора взять, поддержала Днепровского сожительница его Гулина. Вам хорошо рассуждать, коли вы и Безымянцев взяли уже из сборов восемьдесят рублей на выкуп гардероба, а мы с Алексеем Павлычем только на сапоги двенадцать рублей получили да от вчерашнего сбора, словно Христа ради, пять рублей на двоих.
Позвольте-с Ежели мы взяли сорок рублей на выкуп гардероба, то ведь это же пойдет на общую пользу, вмешалась Котомцева. Завтра придет мой гардероб, и мы можем ставить ковровые пьесы, стало быть, у нас будет разнообразный репертуар. Не могу же я, например, в «Роковом шаге» играть в ситцевом платье.