Всего за 359 руб. Купить полную версию
Верно! Ну а зачем же ты, взявши на гардероб, взяла и на сапоги? Или потому, что муж распорядитель товарищества? попрекнула Котомцеву Гулина. Что ты первосюжетная, так тебе все можно? Тебе можно, а мы без денег сиди.
Ах, боже мой! Да не могу же я играть в сапогах, которые есть просят.
Пожалуйста, матушка, не разговаривай. Знаем. Своя рука владыка у вас. А мне в субботу не на что было баранок купить к чаю, и я должна была у коридорного пятиалтынный занять. Нет, уж как хотите, а делайте так, как Алексей Павлыч предлагает.
Неудобно будет. Ну что такое музыкально-литературно-балетный? доказывал Котомцев. Тогда лучше я вот как напишу: «музыкально-литературный вечер с балетными танцами», а затем качуча в красной строке. Согласны, господа?
Согласны, согласны откликнулись со всех сторон.
Послышался стук в дверь. Вошел хозяин гостиницы купец Подковкин. Это был рыжебородый пожилой человек с красным лицом и лысиной, облаченный в серый пиджак нараспашку, из которого выпячивалось довольно объемистое чрево с покоящейся на нем часовой цепью. Помолившись в угол на икону, он поклонился и сказал актерам:
Чай да сахар!
Милости просим. Прошу покорно садиться, отвечал Котомцев и спросил: За деньгами, должно быть, пожаловали?
Точно так-с, кивнул Подковкин, присаживаясь на освобожденный для него Сусловым стул. Кто за чем, а мы все за деньгами. Нельзя ли, господа актеры, хоть сколько-нибудь? Ведь уж одиннадцатый день живете опять же еда и питье По буфету забираете а не видали мы от вас ни копейки.
Погодите, любезнейший, дайте разыграться хорошенько, проговорил Днепровский.
Да неужто в три-то раза не могли разыграться? Ведь уж три раза играли. У меня цирковые актеры в прошлом году стояли, так те хоть и немцы, а каждую неделю платили исправно.
Расходы ведь у нас были порядочные на обзаведение в театре ну, вот сборы и ушли на них, прибавил Котомцев.
И у цирковых немцев были расходы. Одного зверья что приходилось кормить! Медведь был, осел, пять лошадей, обезьяны, однако, как счет подашь, они честь честью
Конечно, у нас лошадей и зверей нет, но вот за занавес надо было заплатить, за лес для скамеек Лампы
Подковкин переменил тон.
Мели, мели больше! сказал он, махнув рукой. Заговаривай зубы-то! Будто я не знаю! Глоталову до сих пор за ситец не заплочено, что для занавеса брали; сын головы лес тайком от отца прожертвовал.
Котомцев сконфузился, но произнес:
Другие расходы были. Вот наши дамы, например Им нужно было костюмы себе справить. Нельзя кой в чем выходить на сцену!
Так-с кивнул хозяин. А у кого ж костюмы заказывали? Что-то не слышно.
Из Петербурга приедут. Вот завтра ждем.
Так-с А вот, по-нашему, прежде, кажись, нужно было бы в гостинице отдать.
Погоди, братец, погоди. Все до копейки получишь, хлопнул хозяина по плечу Суслов.
Знаем, да когда-то еще улита едет, да приедет. А сегодня нельзя ли хоть красненькую? Ведь вчера, поди, пособрали что-нибудь?
Плохо, Артемий Кузьмич, очень плохо. Вчера целый день дождь лил, сказал Котомцев и спросил: Артемий Кузьмич, кажется?
Так точно. А что плохо, так мы этому непричинны.
Дождь
А в позапрошлый театр и дождя не было, а тоже было плохо. Жена моя была ведь у вас, так видела. И опять будет плохо. Не то нам нужно здесь. Вот ежели бы на арфе умели да песни петь, да в костюмах русских были или бы тирольцами, так взял бы я вас к себе в трактир, и сидели бы вы в моих номерах на моих харчах в лучшем виде, а что на тарелку соберете с гостей за пение, ваше бы было.
Мы актрисы, господин хозяин, а не арфянки. Это совсем другая статья, вставила свое слово Безымянцева.
Артистки Служим искусству прибавила Котомцева, вся вспыхнув.
Понимаем Очень чудесно понимаем. Но для арфянок-то в нашем месте повыгоднее будет. Что такое разговорная игра? Это не по здешнему месту. У нас любят, чтоб вот пение было Чтоб вот русскую пройтись трепака
Ну, уж что делать Ничего не поделаешь Каждому свое развел руками Котомцев.
Свое-то свое, а нам-то каково, коли вы будете здесь в номерах стоять, пить, есть, а с театра ничего не получать!
Вот в среду в ратуше вечер устраиваем.
Коли разговорная игра будет и в ратуше немного возьмете. У нас этого не любят. Что канитель-то слушать!
Танцы, танцы, господин хозяин, в костюмах кивнула ему Гулина.
Вот это дело десятое. А теперь, господа, нельзя ли хоть красненькую с вас получить?
Да уж потерпите до среды, сказал Котомцев.
Э-эх! вздохнул хозяин. Неужто уж красненькой-то нет? Кажется, уж немного прошу. Пошарьте Ну, куда вам деньги-то? Ведь потом у меня все равно будете пить и есть в долг.
Котомцев переглянулся с товарищами и сказал:
Вот восемь рублей у меня есть. Коли хотите, возьмите.
Давай С актера по мелочам не возьмешь, так и ничего не возьмешь, отвечал Подковкин и прибавил: А только чтоб в среду уж мне не меньше, как пару красненьких.
Непременно. Будет сбор, так до копейки рассчитаемся.
Ну ладно. Прощенья просим.
Хозяин взял восемь рублей, поднялся со стула и стал уходить.
XVII
Литературно-музыкальный вечер, данный в зале ратуши, опять не собрал публики. Сбору было всего двадцать шесть рублей. Даже обычные посетители трех первых спектаклей блистали своим отсутствием. Не явился и мировой судья, не приехал и начальник станции. Голова за безвозмездно уступленное зало в ратуше сидел со всем своим семейством в первом ряду даром. Даром вошли в зал и писцы управы, сторожа ратуши также пропустили изрядное число публики бесплатно. Суровщик Глоталов, не получив за ситец, который у него брали для занавеса, со второго спектакля не платил уже ни копейки и всегда приводил с собой несколько человек приятелей. Содержатель гостиницы Подковкин и его семья сидели также даром. А на этот раз даже лесничий и лесничиха, участвовавшие в вечере, потребовали десяток даровых билетов для своих знакомых. К довершению неудачи и еврей Варганчик возмутился и отказался платить на этот раз и за вешалки, и за буфет, так как ему почти никто не отдал на сохранение платья и никто не пил и не ел в буфете. Публика сдавала свое платье сторожам ратуши, а голова приготовил в одной из комнат канцелярии закуску с водкой и чай, куда и приглашал своих знакомых выпить и закусить, а знакомыми у него были почти все присутствующие. Котомцевы и другие актеры повесили головы.
Ну, что? Вот и в центре города даем вечер, а ничего не берем, говорил Котомцев лесничему. Нет, уж здесь место такое проклятое!
Позвольте Был бы сегодня сбор, но на ваше несчастие у нас сегодня в посаде два именинника: доктор Иван Иваныч и помощник начальника станции Иван Максимыч, отвечал лесничий. Множество народа там.
Опять? Прошлый раз были поминки, а нынче именинники, и все это мешает сбору?
А вы думали, как? И мы с женой должны бы быть у доктора на вечере, но только вот то, что участвуем у вас. Мы были утром у него, поздравили, поели пирога и отказались от вечера. У них множество приглашенных, для ужина они нарочно гусей откармливали. Доктор какую-то особенную настойку к этому вечеру настоял. Я не знаю, как голова-то сегодня здесь сидит. И он бы должен быть там. У помощника начальника станции тоже пир, и, разумеется, весь железнодорожный персонал присутствует и многие товароотправители. Неудача. Ничего не поделаешь. Подождите до воскресенья.
Но ведь этак опять может случиться, что и в воскресенье какие-нибудь именины, крестины, похороны или родины повлияют на сбор, возразил Котомцев.
Нет, про следующее воскресенье ничего не слыхать. Разве свадьбы Да нет, нынче у нас в посаде на всю осень и свадеб никаких.
Как никаких? подскочил нотариус. В воскресенье мещанский староста женится.
Батюшки! И то! воскликнул лесничий. Впрочем, он сбору в театре не повредит. Во-первых, он вдовец и женится на второй, на своей давнишней дульцинее, да и человек он в городе не особенно популярный.