Всего за 399 руб. Купить полную версию
Катя и Порфирий Васильевич остались обедать у отца с матерью. За обедом Порфирий Васильевич старался быть с женой ласковым, но она все отвертывалась от него. После обеда он повез ее домой, плачущую. Мать и отец вышли провожать их на лестницу Мать крестила дочь вслед Отец кричал дочери:
Документ-то держи покуда у себя! Не отдавай ему. Почтительнее будет. Я нарочно вслух говорю, чтобы муж знал, что это мой приказ.
Вслед за молодыми супругами прислуга Петра Михайловича повезла обратно сундук с бельем и два узла с вещами и платьем.
XII
Был час восьмой вечера, когда Порфирий Васильевич привез свою жену обратно домой. Всю дорогу они ехали молча. Отворившая им двери кухарка Матрена при виде приехавшей с барином барыни была в полном недоумении. Сняв с барина шубу, она бросилась снимать с Катерины Петровны пальто и, слезливо моргая глазами, шепнула ей:
Привел-таки обратно вас, милая барыня?.. Ох уж эти мужья! Изверги Ничего с ними не поделаешь. У меня такой же есть. Только затем и ходит ко мне, чтобы деньги отнимать.
Катерина Петровна ничего на это ей не ответила и прошла к себе в спальную. Здесь она сняла с себя платье, надела капот и села на диван, пригорюнясь.
Порфирий Васильевич, тоже переодевшись у себя в кабинетике в халат, вошел к ней в спальную и старался улыбнуться. Она отвернулась от него.
Он подсел к ней и проговорил:
Ну-с, будем в мире жить.
Да, советую вам. Иначе ни за что не удержите меня около себя. Это ничего не значит, что я вернулась, но как что я сбегу навсегда, и уж второй раз сбегу туда, где долго не найдете меня, отвечала Катерина Петровна, не глядя на него.
Романов начитались, что ли? ядовито спросил он.
Ну, уж это мое дело, а не ваше.
Зачем же слово «вы»? Будем говорить друг другу «ты», как мужу с женой полагается.
Ответа не последовало. Катерина Петровна продолжала глядеть в сторону.
Нельзя ли обернуться к мужу? спросил он, опять стараясь держаться ласкового тона.
Зачем? спросила она, сухо взглянув на него.
Муж и жена, так надо поговорить по хозяйству. Ты четыре-то тысячи все-таки от отца по документу не получила? Ах ты какая!
Опять деньги! Ах ты господи! Не получила, но получу и буду держать их у себя.
Ну, то-то. А прощать зачем же? Деньги нам на хозяйство пригодятся.
Вот я и буду процентами с них на свои нужды пользоваться. Но довольно о деньгах. Я больше о них разговаривать не желаю.
Вошла кухарка и доложила, что сундук с бельем и узлы привезли.
Вели внести все это в гостиную, отдала ей приказ Катерина Петровна.
Два дворника Петра Михайловича втащили в гостиную два узла и сундук. Кухарка помогала им.
Разобрать, барыня, прикажете? спрашивала она.
Узел с подушками развяжи, икону повесь на стену, подушки и одеяло положи на кровать, а остальное разбирать не надо, отвечала Катерина Петровна.
Отчего же не надо? заговорил Порфирий Васильевич. Давай разберем вместе и положим все в комод и буфет.
Нет, нет. Не желаю я этого. Надо подождать.
Порфирий Васильевич промолчал и стал курить папироску, сильно затягиваясь и в раздумье поскабливая у себя в затылке. Кухарка постлала постель и стала уходить из спальной.
Поставь, Матрена, самовар. Мы чаю еще не пили, отдал он ей приказ и, когда она удалилась, спросил жену: Отчего же ты, Катенька, не хочешь разложить по местам свои вещи?
Оттого, что надо прежде посмотреть, могу ли я еще жить с вами. Может быть, завтра же мне уходить придется.
Но, но Зачем так? Давай ладком
Какой же тут ладок, ежели вы уж сегодня же опять о деньгах начали!.. А я этого слышать не могу. И повторяю Слово мое твердо. Как только вы начнете дурно говорить о папеньке с маменькой или станете толковать о деньгах я уйду туда, куда говорила. А вещи мои покуда пусть будут наготове.
Ну, понимаю, понимаю. Ах, женщины! вздохнул Порфирий Васильевич, притворно улыбнулся и спросил: Это к нему, что ли?
Катерина Петровна смело взглянула ему в лицо, кивнула и отвечала:
Да. К нему.
Он широко открыл глаза и опять спросил:
А разве у тебя есть этот он?
Есть. Он сватался за меня, но меня за него не отдали. Он влюблен в меня и готов для меня сделать все на свете.
Порфирий Васильевич кусал губы и допытывался:
Кто же это такой? Можно спросить?
Извольте, скажу. Его не было на свадьбе у нас, но вы его видели, когда женихом ко мне ходили. Это папенькин конторщик который книги его ведет.
Это такой кудрявенький с бородкой? Краснощекий?
Да. Мохнатов. Вот к нему-то я и сбегу от вас. Он живет один в меблированных комнатах. Он примет меня, с распростертыми объятиями примет, говорила Катерина Петровна. Тогда эти четыре тысячи, что я получу с папеньки, ему на заведение какого-нибудь дела. Хоть перчаточный магазин откроем.
Порфирий Васильевич слушал и ушам своим не верил. Когда жена кончила, он мог проговорить только:
Вот как Это для меня новость
Ну, так вот знайте.
Однако!.. вырвалось у него восклицание.
Он прищелкнул языком и прошелся по комнате, тяжело вздохнув.
Да, да, да подтвердила Катерина Петровна, при первой вашей попытке
Да зачем же, зачем же, ежели я дал слово?.. перебил он ее, переменив тон. Нет, Катюша, я не буду больше Уверяю тебя, не буду Меня наши сбили, посаженый отец сбил. Когда я объявил, что женюсь на купеческой дочке, он прямо мне сказал: «Ну, смотри в оба и тереби за каждую безделицу, а то надует» вот я
Врете, врете Что на других-то пенять! У вас своя такая же натура.
Прости, Катя Ну, дай ручку поцеловать.
Да ведь уж целовали, когда мы были у папеньки.
А еще раз разве грех?
Он силой взял руку жены и поцеловал ее.
Самовар готов проговорила кухарка, заглянув в комнату.
Ну, пойдем, Катенька, в столовую. Заваришь ты чай, напьемся мы чайку
Он силился быть как можно более ласков, взял жену под руку, поднял с дивана и хотел вести ее в столовую, но жена высвободила свою руку и сказала:
Я сама дойду. Идите вперед, а я сзади.
Да ведь мир
Ах, боже мой! Ну, как вы хотите, чтобы я сразу забыла все то, что вы делали! Оскорбляли, оскорбляли и хотите, чтобы я сразу была с вами ласкова. Вы прежде заслужите.
Порфирий Васильевич сделал виноватое лицо и пошел с женой рядом. «И откуда у нее такая прыть взялась? думалось ему. Все молчала, молчала и вдруг заговорила. Да что говорит-то!.. Нет, надо будет с ней полегче» решил он.
А Катерина Петровна думала: «Ей-ей, сбегу. Как что сейчас к Мохнатову сбегу».
XIII
Прожили еще дней десять молодые супруги Порфирий Васильевич и Катерина Петровна. Порфирий Васильевич крепился и за эти дни совсем ничего не говорил о деньгах и не попрекал жену, что отец ее якобы обсчитал его. За это время он даже один раз вместе с женой ездил в гости к ее родителям и вел там себя вполне прилично, не чванясь больше своим благородством и не заводя разговора о приданом. Очевидно, он сдерживался. Разговор его, однако, то и дело вертелся на том, как трудно и дорого жить женатому человеку.
Прежде я, бывало, в комнатке, в одной комнатке за десять рублей на Петербургской стороне жил, рассказывал он тестю. Ну, а теперь за квартиру сорок рублей подай. Прежде, бывало, прислуге у квартирной хозяйки полтинник в месяц за чистку сапог и самовара давал, а теперь кухарка семь рублей стоит. Ведь уж это более чем вчетверо. Прежде, когда холостой был, я иной день и тридцать копеек в день на еду не тратил, а нынче, уж как ты там хочешь рубль в день на обед подавай, а то так и больше. Одних булок надо копеек на восемь на десять в день купить. У Катерины Петровны аппетит обширный. А чай? А сахар?
Верю, верю, но ведь ты должен был знать, что женатая жизнь куда дороже холостой, отвечал тесть и прибавил: Ну, да и то сказать, на жену ты взял. На жену у тебя около семисот рублей в год процентов.
Ах, папенька! Нужно тоже ведь и о будущем подумать! У нас могут быть дети! вздохнул Порфирий Васильевич.