Дельсат Владарг - Мэйделе стр 17.

 Тяжело нашей Мэйделе,  заметил Йося, видя это выражение неземного счастья на лице сестры.  Может быть, стоит перевести её в Одессу?

 Нет, Йося,  покачал головой Изя.  Мама права, там её будущее; вот закончит, будет уважаемым врачом и у нас.

 Как бы я хотела забрать вас всех с собой,  тихо проговорила Гита.  Просто сунуть в карман и увезти, чтобы вы были рядом.

 Мы всегда рядом с тобой, малышка,  улыбнулась Циля, погладив дочь, становившуюся в эти мгновения совсем маленькой.

 Аркаша мне очень помогает,  призналась девушка, наслаждаясь Маминым теплом.  Если бы не он, я, наверное, пропала бы.

 Может быть, ты ему дорога?  поинтересовалась Циля.  Подумай об этом.

 Хорошо, Мамочка,  пообещала та, кого звали «девочкой» в любом возрасте. Правда, сразу же думать об этом она не захотела, потому что рядом была Мама.

Каникулы пролетели как-то очень быстро. И, хотя Ривка гуляла с Мишкой по Чкалова,89 уже ставшей почти центральной улицей города, и с удовольствием посещала кинотеатр, то вытащить младшую из дома было технически невозможно только с Мамой. Мэйделе ходила хвостиком за Цилей все десять дней каникул, не желая покидать самого родного человека на свете. Но наступивший февраль заставил семью вновь расстаться.

Снова поезд Гита плакала всю ночь, не давая спать и Маме. Девушка ничего не могла с собой поделать, только утром немного вздремнув. Сидя за столом, Мэйделе вглядывалась в лица Папа, озабоченно смотревший на неё. Йося немного грустно от разлуки, ведь он очень любил свою младшую. Ривка с жалостью, старшая сестра очень хорошо понимала свою младшую. И Мама Самая тёплая, самая лучшая на свете Мама. Гита желала запомнить лица, которых будет лишена целых пять долгих месяцев, ещё не зная, что Папина больница послала в институт запрос на практику товарища Пельцер и этот запрос было решено удовлетворить, ибо как относилась Мэйделе к своей семье, ни для кого секретом не было.

А вечером скорый поезд уносил сестёр в Москву. Гита плакала в объятиях Ривки, не в силах успокоиться. Старшая сестра, грустно улыбаясь, гладила Мэйделе по голове, давая выплакаться. Это было очень тяжело. Ривка понимала, что младшая любит Маму сильнее всех них вместе взятых. Они уже давно забыли, что Мама не рожала Гиту,  сестра оказалась такой родной и милой, что словами это просто не выражалось. Аркаша ехал в соседнем купе, позволяя сестрам побыть друг с другом, и Мэйделе была ему очень сильно благодарна, начав задумываться о том, что и почему делает юноша.

Гите было физически тяжело расставаться; кроме того, что-то не давало покоя девушке, что-то будто надвигалось откуда-то со стороны, будто готовое прыгнуть и вцепиться в неё, подобно огромной собаке из глубин памяти. От этого ещё становилось просто страшно. Усталая Гита уснула прямо на руках старшей сестры, гладившей её всю ночь. Слышавший подробности истерики Нудельман лишь сокрушённо качал головой его Мэйделе было очень, очень непросто, так непросто, что девушка едва выдерживала разлуку. Отец Аркадия внимательно выслушал сына на каникулах и только вздохнул в сердце девочки была лишь Мама, полностью занимая это самое сердце.

 Доброе утро, Ривка,  открыла свои волшебные глаза Мэйделе.  А мне Мама снилась

 Ой-вей, мэйделе вздохнула старшая сестра, не забыв погладить по голове младшую.  Садись, покушаем.

В Москву поезд прибыл ближе к обеду. Ривке нужно было сменить вокзал и успеть на свой поезд в Ленинград, поэтому сёстры двигались быстро. Попрощаться, впрочем, они успели, после чего, проводив старшую свою сестру, младшая долго сидела в парке, стирая варежкой катившиеся по щекам слёзы. Неслышно подошедший Аркаша сел рядом, без спросу обнимая девушку, сначала, кажется, этого даже не заметившую, и лишь потом расплакавшуюся, уткнувшись носом в зимнюю шинель юноши. Аркаша очень хорошо понимал, что происходит с Мэйделе, единственное, чего не мог понять юноша почему происходит именно так. Девушка временами будто становилась очень маленькой, как малыши из педиатрического отделения, поднимавшие рёв каждый раз, когда маме нужно было отойти дальше чем на шаг.

Осторожно подняв Мэйделе, Аркаша отправился с ней в общежитие, чтобы сдать там с рук на руки «церберу». Начинался второй семестр, обещавший подарить много интересного ученице самого Спасокукоцкого.

* * *

Несмотря на то, что Мэйделе училась не на военном факультете, её учитель приводил девушку на лекции именно для военных врачей. Возможно, дело было в том, что отгремевшая Зимняя война вскрыла слабости в подготовке специалистов, а возможно просто в предчувствии профессора. Но загрузка Мэйделе усилилась так, что девушка возвращалась в общежитие только глубоким вечером, падая на койку без сил. Тут приходила очередь Машеньки заботиться о Гите.

«Здравствуй, милая Мамочка! Очень-очень уже соскучилась, просто до слёз! Ты не поверишь, что случилось недавно,  профессор как-то организовал курс лекций самого Бурденко90! А ещё я всё чаще участвую в операциях как операционная сестра. Это такая ответственность! Ривка пишет, что у неё все хорошо и Мишка хороший, наверное, скоро и под хупу91 поведёт? Аркаша Он хороший, Мамочка, но Я не знаю Когда уже семестр закончится, чтобы я могла вернуться к тебе, Мама! Как там Папочка? И Йося? Мамочка»  от тоски иногда рвалась, казалось, сама душа, и слёзы капали на листок бумаги в линеечку, вырванный из школьной тетрадки. А письмо летело в Одессу, летело к самым близким на свете людям.

Аркаша старался поддерживать сильно устававшую девушку, что было замечено её учителем. Профессор Спасокукоцкий решил попробовать взять к себе и этого пылкого юношу, чтобы проверить, насколько тот готов жертвовать собой, ибо в этом и было искусство. Обнаружив Аркашу на лекции по полостной военной хирургии, Мэйделе очень удивилась и страшно обрадовалась. Теперь им было проще, потому что военный факультет был в отдельном здании.

 Как ты думаешь, почему нам дают хирургию на таком уровне?  поинтересовалась как-то девушка, устало вытягивая ноги после трёх часов стояния у стола.

 Либо профессор считает это обычной практикой,  задумчиво ответил юноша,  либо что-то предчувствует. В любом случае, наше дело учиться.

 Да, учиться Хорошо, что мы теперь вместе на лекциях,  призналась Мэйделе, и от этих слов что-то замерло в груди Аркаши, хотя он понимал, что девушка совсем не имела в виду чувства.

 Ты теперь хотя бы обедаешь вовремя,  улыбнулся ей юноша, старавшийся быть рядом, помогая отчаянно тосковавшей по дому девочке.

Кроме института, была и общественная работа, но учитель и здесь что-то сумел сделать, потому, даже трудясь по комсомольской линии, молодые люди продолжали учёбу. Ну и, конечно, различные съезды, с трибун которых звучали искренние, пламенные слова Мэйделе, заставлявшие поднимать голову и желать Правильные речи говорила Мэйделе, очень правильные. Это, правда, не мешало девушке разговаривать с Ним. Пусть и втайне от многих, но не мешало. Молитва помогала жить, успокаивая.

После очередного такого собрания комсомольцев города, которое проходило поблизости от Кремля, Мэйделе, беззастенчиво пользуясь остатками памяти о будущем, объясняла заинтересованным лицам, как нужно правильно, по её мнению, организовать дорожное движение, , когда девушку прервали. Высокий мужчина с внимательным взглядом, но не нёсший угрозы, прервал Гиту, объяснявшую, что реле может управлять сигналами, освобождая тем самым регулировщика для более важных дел.

 Товарищ Пельцер? С вами хотят поговорить,  негромко произнёс этот мужчина.  Прошу следовать за мной.