Всего за 359 руб. Купить полную версию
Давай не будем об этом сейчас, окей? сказал он.
Давай. Я и говорю, прекрати.
К счастью, я знать не знала, кто такая Марлен. Как и о том, что эту загадочную Марлен Билли надеялся снять в главной роли в своем новом фильме. А также о том, что с утренней почтой он получил от нее письмо, сообщавшее в самых решительных выражениях, что работать с ним она не намерена. Это известие повергло Билли и мистера Даймонда в глубокое расстройство, и за весь день они ни на строчку не продвинулись в работе над сценарием. Словом, я ничего не знала, но даже если бы знала, на восхитительный шмат по-деревенски комковатого арденского паштета я набросилась бы с не меньшим рвением, ведь почти две недели, с тех пор как я уехала из дома, мне не удавалось вкусно поесть. Мой гастрономический энтузиазм возымел по крайней мере одно благотворное действие: мистер Уайлдер повеселел, и за линзами его очков опять вспыхнули озорные огоньки. Неторопливо отхлебнув вина, он сказал:
Что-то подсказывает мне, что, путешествуя по Америке, вы не слишком хорошо питались.
Я кивнула пристыженно: могла бы и не демонстрировать, насколько я оголодала.
Bon appétit[10], добавил он.
И сосредоточился на своих устрицах (выглядели они, по-моему, омерзительно, а пахли еще хуже), однако проглотить успел только три штучки, когда к столику приблизился новый незнакомец. Этому было лет около сорока пяти, черные волосы до плеч, усы с опущенными до самого подбородка кончиками, рубаха в сеточку, линялые джинсы, а на шее цепь с увесистым медальоном. Он казался более уверенным в себе, чем предыдущий визитер.
Мистер Уайлдер? начал он.
Билли, как раз поддевавший вилкой четвертую устрицу, обернулся, глянул на мужчину и смиренно полюбопытствовал:
Чем могу быть полезен?
Я понимаю, вы кушаете в дружеской компании и все такое, но можно я вам кое-что скажу, коротко, в двух словах?
Пожалуйста, приступайте.
Я только хотел сказать, что ваши фильмы они изменили мою жизнь, торжественно провозгласил мужчина, а затем его понесло: Видите ли, давно это было, еще в начале шестидесятых, когда я плюнул на все и перебрался на Западное побережье. То есть ни драг-культуры, ни хиппи, ни контрреволюции тогда еще и в помине не было, но в воздухе что-то такое витало, ну вы в курсе, да? Сперва я подался в Сан-Франциско, поэзия там была реально клевая и джаз играли по кайфу, и я типа погрузился в атмосферу и сам начал пописывать, и хм-м (смешок) стихи мои реально не были такими уж хорошими, врать не стану, но, с другой стороны, поэзия заставила меня пересмотреть мое отношение к жизни, понимаете? И я осознал, что моя жизнь до того была такой узкопрофильной, то есть я был таким лохом, но искать себя за это я взялся не сразу, а только когда все кругом завертелось, ну сами знаете: власть цветов, психоделия, вечный кайф, наркота Именно тогда я понял, чего я реально хочу, поэтому рванул в Лос-Анджелес и начал продвигаться в музыкальной сфере, какое-то время торговал пластинками в магазинчике на Мелроуз-авеню, его там больше нет, теперь там зубоврачебный кабинет или какая другая фигня, точно не скажу, но потом я занялся менеджментом, некоторое время был менеджером у Мазерс Файнест, помните таких? В то время они были ого-го, по три-четыре тысячи слушателей собиралось на их концерты иногда впрочем, сейчас это уже неважно, потом я переключился на промоушен, и закругляюсь, простите, вам, наверное, хочется доесть свой ужин короче, я открыл клуб в Фэрфаксе, а недавно еще один в Восточном Голливуде[11], две площадки, и на обеих дела идут улетно, и самое главное, я чувствую себя самым везучим чуваком на свете, нет, конечно, я понимаю, это не то, что быть всемирно известным кинорежиссером и все такое, но клубный менеджер, в своем кругу он востребован, сечете, о чем я? То есть я могу менять девчонок каждый вечер, если захочу, иногда я так и делаю, хотя я не то чтобы (Заметив пристальный взгляд Одри исподлобья.) Без обид, мэм, я не хотел никого задеть и, надеюсь, не задел. Просто мне очень хотелось рассказать вам, мистер Уайлдер, про мою жизнь и поблагодарить. Спасибо за все.
Секунды две Билли молча разглядывал парня, прежде чем спросить:
Я не улавливаю смысла. При чем тут, черт возьми, мои картины?
Мужчина сообразил, что, надо же, в своем повествовании он пропустил самую главную часть, и смущенно рассмеялся:
Извиняюсь, я туплю, ведь я первым делом должен был сказать об этом: все пошло-поехало из-за вашей картины, той самой охеренной Квартиры[12]. Помните такую?
Мм-да-а, припоминаю.
Так вот, персонаж Джека Леммона вылитый я в начале шестидесятых. Я был таким же безмозглым чмо, вкалывал на крупную корпорацию в Нью-Йорке, и когда я посмотрел ваш фильм, до меня дошло: я должен поступить как он, послать все на фиг и мотать из Нью-Йорка куда подальше, вы меня понимаете?
После продолжительной паузы Билли кивнул:
Понимаю. Выходит, все это из-за меня?
Все из-за вас.
Мужчина постоял еще немного, словно в ожидании похвал.
Что ж Билли протянул ему руку, полезно знать такие вещи. Спасибо.
Они обменялись рукопожатием.
Спасибо вам, мистер Уайлдер. И без обид, мэм.
Никто и не обиделся, милостиво улыбнулась Одри.
Мужчина ушел. Билли снова выпил вина и отправил в рот четвертую, заждавшуюся своей очереди устрицу. С паштетом я управилась в два счета и теперь отщипывала потихоньку от куска хлеба.
Слыхал? Билли воззрился на мистера Даймонда, сидевшего на другом конце стола. Вот так-то.
Так-то вот, согласился Ици.
Парень каждую ночь при живой грелке, чего без нас у него бы никогда не было.
И ты вроде как посланец небес, да?
Мистер Уайлдер покачал головой, словно дивясь роли случая в человеческой жизни. Он улыбался. Но тему развивать не стал и две последние устрицы съел молча.
Я решила поддержать беседу. Большой бокал вина, только что допитый, придал мне отваги.
Наверное, это здорово услышать от людей такое. О том, что ваши фильмы изменили их жизнь.
Да, это приятно, сдержанно откликнулся мистер Уайлдер. Знать, что не все, сделанное тобой, забыто.
Его пресыщенный тон, прокомментировала Одри, объясняется тем, что подобное происходит довольно часто. На улицах, в магазинах. Не удивляйтесь, если сегодняшним вечером к нашему столику подойдут еще человек пять-шесть.
И не удивляйтесь, дополнил Билли, если они назовут одни и те же картины. И все пятнадцатилетней давности. А иногда и более ранние. Они даже могут припомнить совсем старые ленты. Снятые лет двадцать, а то и тридцать назад. После Квартиры мы с мистером Даймондом поработали над семью фильмами. Посмотрим, скажет ли кто-нибудь сегодня, что хотя бы один из этих семи изменил их жизнь.
Дабы прервать последовавшее тягостное молчание, я снова открыла рот:
Да, но это же потрясающе
Билли повернулся ко мне:
Говорите, вы из Греции, я правильно понял?
Правильно.
Но у вас превосходный английский. И даже английский акцент.
Моя мама англичанка.
То есть с самого раннего детства вы владеете двумя языками?
Да.
Скажите что-нибудь на греческом.
Νομίζω ότι ήπια πολύ γρήγορα το κρασί μου, сымпровизировала я, особо не задумываясь.
И что это значит?
Это значит Думаю, я выпила бокал вина слишком быстро.
Билли рассмеялся.
Вам очень повезло, вы говорите на двух языках. Вам пришлось выучить их, когда вы были еще ребенком. Мне было под тридцать, когда я приехал сюда, и приехал я, не зная английского. Ну, может быть, с десяток слов, не больше. Учил язык, слушая радио, в основном комментаторов на бейсбольных матчах. И однако, акцент мой так никуда и не делся, и даже теперь я говорю не всегда гладко. Французский я знаю куда лучше. У меня хороший французский. Вы говорите по-французски?
Говорю, ответила я. И по-немецки тоже. Оба языка мне преподавали в университете.