Всего за 359 руб. Купить полную версию
Этой весной мы с мистером Даймондом побывали в Греции, сообщил Билли. Поездили по островам, высматривая натуру для съемок. Вам знакомы эти места?
Греческие острова? Да, кое-какие знаю. Мы отдыхали на Санторини, на Икарии Почему вы спрашиваете?
Мы не нашли того, что нам нужно, ответил Билли. Но если студия все же раскошелится на нашу новую картину если, поскольку в нынешней киноиндустрии никогда не знаешь, чем дело кончится, нам потребуется подходящий греческий остров.
Сгорая от любопытства, я задала, казалось бы, невинный вопрос:
А о чем ваш новый фильм? И была поражена смятением, отразившимся на лицах Одри и супругов Даймонд.
С тех пор, за минувшие долгие годы, я, конечно, усвоила: никогда и ни под каким предлогом нельзя расспрашивать творческих людей о том, над чем они в данный момент работают, но в те времена я была совершенной naїf[13] и мое любопытство казалось мне естественнее некуда.
Как бы то ни было, сам мистер Уайлдер неудовольствия не выразил. Вероятно, уже тогда во мне было что-то (не знаю, что именно), побуждавшее его разговаривать со мной запросто.
Это фильм о постаревшей кинозвезде, ответил он. Об актрисе. По имени Федора. Никто не видел ее годами, известно лишь, что живет она на каком-то греческом острове. Затворницей. В духе Гарбо. Некий продюсер разыскивает ее, а когда находит и остров, и виллу, где она обитает, у него никак не получается подобраться к ней поближе. Свита кинозвезды, те люди, что ее опекают, постоянно чинят ему препятствия.
Она вроде как в заключении, да?
Э-э в некотором смысле.
Что означало в духе Гарбо, я и вообразить не могла, но продолжила, и не только из вежливости:
Звучит увлекательно. Я бы точно захотела посмотреть такой фильм.
Правда?
Да. Обожаю фильмы, в которых есть тайна.
Мистер Уайлдер бросил торжествующий взгляд на мистера Даймонда:
Вот тебе пожалуйста. Мы наконец охватим молодую аудиторию.
Мистер Даймонд грустно покачал головой:
Нам нужна выборка пошире, Билли. Он обратился к Джилл: А как насчет вас, вы часто ходите в кино?
Бывает.
И какие картины вам нравятся?
Джилл пожала плечами:
Разные.
Например?
Джилл наморщила нос:
Челюсти классное кино.
О да, Челюсти, это потрясающе, энергично закивала я. Мы с родителями ходили на премьеру этого фильма, когда он вышел на экраны Греции, в День подарков в семьдесят пятом, и потом я по крайней мере еще раза два смотрела это кино.
Выслушав наши отзывы о Челюстях, мистер Уайлдер протяжно вздохнул (впрочем, скорее с бесконечной терпеливостью, нежели с укором):
Господи, картина с акулой про акулу. И когда люди прекратят судачить об этом зубастом фильме? Знаете, проклятая акула заработала в Штатах больше, чем любая другая картина в истории Голливуда. Даже Монро, даже Скарлетт ОХара не собрали столько денег, как эта рыбина. И отныне все тупые воротилы в городе жаждут побольше фильмов с акулами. Ведь как они рассуждают, эти люди. Мы сделали миллион долларов на акуле, и теперь нам нужна новая акула. Нам нужно много акул, и чтобы они были поогромней и поопасней. И тогда я придумал снять фильм под названием Челюсти в Венеции. По Гранд-каналу, как обычно, курсируют гондолы, битком набитые японскими туристами, и тут в канал заплывает сотня акул и нападает на них. Смеха ради я пересказал этот сюжет парню из Юниверсал. Он был уверен, что я всерьез делаю заявку на фильм. И моя заявка ему ужасно понравилась. Картина, содержание которой можно пересказать в трех словах, им ведь такое нравится, они обожают простые истории, и он решил, что Челюсти в Венеции проект его мечты. Окей, сказал я, прекрасно, дарю вам идею и денег с вас не возьму, но в режиссеры этой картины я не гожусь. С рыбами у меня как-то не ладится, знаете ли. Вспомните мои картины, среди них нет ни одной, где бы фигурировала крупная рыбина. Я из тех режиссеров, кто более склонен работать с человеческими существами. Этот мистер Спилберг, он по-настоящему талантлив. Он из нового поколения, как и мистер Коппола, и мистер Скорсезе. Мистер Даймонд называет их юнцами бородатыми. Билли рассмеялся, выказывая искреннее восхищение (чему позднее я не раз была свидетелем) способностью своего друга играть словами. Я действительно думаю, что Спилберг лучший в этой команде и, следовательно, самый талантливый человек в Голливуде на данный момент. Я видел его Шугарлендский экспресс. Вы смотрели этот фильм? (Мы с Джилл дружно помотали головами.) Вот именно, потому что это картина о людях, а теперь никто не хочет смотреть на людей. Понятно, там есть автомобильные погони, перестрелки и прочее в том же духе возможно, под конец саспенса становится многовато и все же нам рассказывают нормальную историю о людях, которые могут быть нам интересны. Но ради акулы мистер Спилберг свернул на другую дорожку, погнался за пресловутым сделай так, чтобы зритель забыл про попкорн острые моменты один за другим, лишь бы вогнать публику в дрожь. Больше похоже на ярмарочный аттракцион, чем на драму, жизненную историю. Такое у меня впечатление складывается, по крайней мере.
Он умолк, когда двое официантов принесли нам горячее и мы отвлеклись на еду; вооружились столовыми приборами, пробовали наши блюда, и я зажмурилась почти в экстазе, когда вонзила зубы в первый нежный кусочек стейка и кровавый мясной сок оросил мой язык. Покосившись на мистера Даймонда, я обнаружила, что он испытывает примерно то же самое. На мгновение мы почувствовали себя счастливыми сообщниками.
Можно сделать так, чтобы на Федору напали акулы, как бы между прочим предложил мистер Даймонд.
Мистер Уайлдер кивнул, нарезая картофельное соте ломтиками помельче:
Когда она плывет на судне к своему острову? Несомненно, это сработало бы. Челюсти в Греции. Неплохо. Не говоря уж о том, что акулы решат нашу проблему со второй частью сценария. Наколов на вилку кусочек картошки, он обронил: Давай обсудим это завтра утром. Затем, откинувшись на спинку кресла, Билли оглядел ресторанный зал. И совершенно другим тоном куда более заинтересованным спросил своего друга: Видел, кто только что явился?
Мистер Даймонд и головы не повернул. Чувствовалось, что другие посетители его ни капли не интересуют, сколь бы знаменитыми они ни были. Барбара, однако, проследила за взглядом мистера Уайлдера:
Аль Пачино, нет?
Мистер Пачино, да. И по-моему, очень красивая женщина, что сидит напротив него, темноволосая, его девушка, и она тоже актриса. Прочих за тем столиком я не знаю.
Подойдешь поздороваться с ним? спросила Одри.
Не подойду и не поздороваюсь, ответил Билли. По крайней мере, пока мы едим.
Мистер Даймонд, вызывающе равнодушный и к Аль Пачино, и к его спутнице, снова взялся за нас с Джилл:
А что насчет комедии? Что вызывает у людей смех в наши дни? Вы видели какие-нибудь смешные фильмы?
Я честно попыталась вспомнить, но безрезультатно. Ведь в кино я тогда ходила нечасто. Что касается Джилл, я даже не уверена, слышала ли она вопрос. Я слегка встревожилась: лицо у моей подруги становилось все более и более страдальческим, и казалось, она вот-вот разразится слезами.
К примеру, вам нравится Монти Пайтон? дал нам подсказку мистер Даймонд.
Признаться, я не в восторге от Монти Пайтона, вставил мистер Уайлдер, не отрываясь от своей тарелки.
Ну а Сверкающие седла? допытывался мистер Даймонд. В целом забавное кино.
Ответил ему опять мистер Уайлдер, поскольку мы с Джилл были немы как рыбы.
Да, забавное, согласился он. Мне нравится мистер Брукс[14]. Он парень смекалистый. Очень смекалистый и с хорошим чувством юмора. Но даже у него, знаете ли Он повернулся к нам с Джилл, словно обращаясь к ученикам в классе: Та сцена, в которой ковбои, сидя вокруг костра, начинают портить воздух поочередно. Это не то, что я называю тонким юмором, вы согласны со мной? Мы с мистером Даймондом никогда бы не написали подобную сцену. Мы по большей части учились у Любича. (Еще одно имя, ничего нам не говорившее[15].) Не стоит раскладывать все по полочкам. Достаточно тонко намекнуть. Не надо проговаривать все до конца, пусть зритель сам делает выводы. До знакомства с мистером Даймондом я работал в паре с мистером Брэккетом, и я мы написали для Любича сценарий под названием Ниночка[16]. Успех был огромный, невероятный успех. Потому что это была первая комедия, в которой снялась Гарбо, понимаете? И рекламщики в Метро-Голдвин-Майер сочинили очень хорошую фразу для продвижения фильма и рекламных плакатов: ГАРБО СМЕЕТСЯ. Всего два слова, но их оказалось достаточно, чтобы привадить зрителей. ГАРБО СМЕЕТСЯ это их заинтриговало. Но заметьте, не ГАРБО ПЕРДИТ. Ибо тогдашние зрители привыкли к юмору более деликатному и чуть более осмысленному. Сейчас ситуация другая, и, возможно, мы с мистером Даймондом идем не в ногу со временем, но, как я уже говорил, мы пишем сценарий о постаревшей кинозвезде, очень элегантной, очень красивой, очень загадочной, поэтому у нас не будет сцены, в которой она выпрямляется в кресле, приподнимает ягодицу и портит воздух посреди диалога с другим персонажем.