Всего за 199 руб. Купить полную версию
У «Стар ТВ» хорошее время в эфире, напомнил Огольцов.
Всё-таки он всегда очень неплохо к нам относился, и теперь, я это чувствовал, хотел нам помочь.
Их время не лучше нашего.
Пока, сказал Огольцов. Но в новой сетке они займут прайм-тайм.
Прайм-тайм мечта любого телевизионщика. Прайм-тайм это лучшее время эфира. Те самые часы, в которые перед телевизорами собирается максимальное количество зрителей. Вечер, все вернулись с работы, хочется отдохнуть от забот, расслабиться и люди устремляются к экранам. Потому программа, которую ставят в прайм-тайм, заранее обречена на успех. Её увидят все. Если не все, то большинство. Днём телевизор смотрят пять миллионов человек. В прайм-тайм сто миллионов. Большая аудитория большой успех. В том числе и финансовый. Одна минута рекламы в дневном эфире стоит одну тысячу долларов. В прайм-тайм тридцать тысяч.
Вы хотите отдать им всё «золотое время»?
Не всё, конечно, но очень много. Это вопрос почти решённый.
Кем?
Вместо ответа Огольцов сделал неопределенный жест рукой, что, по всей видимости, должно было означать не всё здесь зависит только от него.
И в этом нет ничьего злого умысла, заметил Огольцов. Ребята из «Стар ТВ» сделали очень сильный ход. Они смогли договориться с другими производителями программ и в результате выступили вместе. Сформировали пакет из популярных телепередач и предложили их нашему каналу. Вопрос поставлен так: или мы берём весь пакет с предоставлением эфира в прайм-тайм, или весь пакет уходит на другой канал, к нашим конкурентам. Ты сообразительный малый, я знаю, так что попробуй догадайся, какое решение по «Стар ТВ» скорее всего будет принято?
Вы пойдёте на их условия.
Я верил в тебя, мой мальчик! с чувством сказал Огольцов. Так что на твоём месте я всё же с ними поговорил бы. Но в любом случае я жду от тебя пилотные выпуски.
Я кивнул. Похоже, что самое главное мы уже обсудили.
Это всё?
Пока да, кивнул Огольцов.
Я поднялся и вышел.
Дёмин всё ещё сидел в нашем офисе. Бессонная ночь и проведённый с безутешной Ниной Тихоновной день, как казалось, совершенно лишили его способности воспринимать мир эмоционально.
Едем по домам, предложил я. Кажется, всем нам надо немного поспать.
Что там Огольцов? поинтересовался Дёмин.
Настаивает на том, чтобы наши новые программы с самого начала выходили еженедельно.
Он сошёл с ума, бесстрастно оценил Дёмин.
Может, и так. Но в противном случае в эфир мы не попадём.
Это его слова?
В общем да.
Нам не справиться, вздохнул Дёмин.
Он всегда был бойцом. И я немножко опешил, когда услышал от него такие слова. Впрочем, все мы сегодня вымотались, и ему, и мне необходимо отоспаться, чтобы прийти в обычную форму.
Может, нам с кем-нибудь скооперироваться? вяло предложил я.
Кто-то есть на примете?
«Стар ТВ».
Вот теперь Дёмин очнулся.
Не говори о них при мне больше, строго произнёс он.
Почему?
Я сознательно демонстрировал наивность.
Я не люблю дешёвки, Женя. Ещё не люблю наглых. И жадных, кстати, тоже. А уж если все эти качества сошлись вместе
Значит, мы думаем с тобой одинаково, засмеялся я. Но друзей, как мне было сказано пять минут назад, надо выбирать не из симпатии, а исключительно в интересах дела. Мне эти ребятки и самому не очень нравятся, если честно. Но Огольцов предупредил, что им может достаться всё «золотое время».
Прайм-тайм?
Вот-вот.
Дёмин покачал головой. Он выглядел обескураженным.
Ну ты посмотри! пробормотал он. Прут напролом! И не остановишь!
Завтра об этом поговорим, предложил я. Валюсь с ног. Глаза сами закрываются.
Мы спустились вниз. Дёмин сел в свою машину, я махнул ему рукой на прощание и направился к своему авто.
До ночи ещё было далеко, но вечер уже вступил в свои права. Солнце утеряло жар и неспешно катилось к горизонту. Краски вокруг поблекли, как будто все предметы покрылись тонким слоем пыли.
Я выехал со стоянки. Думал о своём, но всё же зацепился взглядом за силуэт человека, стоявшего на обочине. Ещё не понял, кто это, но человек показался очень знакомым, и я ударил по тормозам. А человек уже был рядом с машиной, у левой дверцы, как раз там, где сидел я. Склонился к открытому окну и сказал:
Здравствуйте!
Это был Гончаров. Всё в том же роскошном костюме, в котором был накануне, на съёмках, только теперь костюм имел не самый свежий вид был помят и местами запачкан.
Я хочу поговорить с вами.
Сзади посигналили. Я оглянулся. Это был Дёмин. Он, похоже, тоже узнал «пропавшего».
Садитесь в мою машину, сказал я. Я отвезу вас домой.
Домой позже. Сначала поговорим.
5
Я почти обо всём догадался сразу. Едва только Гончаров сел в машину, салон наполнился перегарным духом.
Я вас ждал, сказал Гончаров. Целый час.
Будто укорял меня за то, что ему пришлось ждать так долго. Хотя мы искали его сутки.
Вы не сердитесь на меня?
За что? хмуро осведомился я.
За то, что я спутал ваши карты.
Значит, он всё-таки знал. Я вздохнул, включил правый поворот и остановил машину у обочины. Остановился и следовавший за нами Дёмин.
Откуда вы узнали?
О чём? спросил Гончаров.
Что встреча в ресторане подстроена.
В салон ввалился Дёмин, спросил у меня:
Всё в порядке, Женя?
Примчался ко мне на помощь. На тот случай, если непредсказуемый Гончаров выкинет какой-либо номер.
Всё нормально, сказал я. Сергей Андреевич, оказывается, знал, что мы его снимаем. И сейчас просветит нас, кто же это его надоумил.
Я ласково посмотрел на Гончарова. Вообще-то я готов был отделать его под орех, но для этого ещё не пришло время.
Нина Тихоновна вам сказала? Да?
Нет.
А откуда же
Я случайно узнал. Она разговаривала с вами по телефону, думала, я сплю, а я не спал
Мы с Дёминым переглянулись. Причиной любого провала почти всегда является мелкая оплошность. Когда-нибудь весь мир рухнет из-за пустяка. Просто потому, что кто-то очень незначительный по должности, сто двадцать седьмой по счёту заместитель небольшого в масштабах мира начальника по рассеянности нажмёт не на ту кнопку.
Гончаров засмеялся почти по-дружески. Похоже, он искренне радовался тому, что его задумка удалась.
Я когда понял, что готовится, решил и виду не подам, что знаю. И сам вас разыграю. Всегда вы, а в этот раз вас.
Вы нам съёмку сорвали, мрачно объявил Дёмин.
Почему? опешил Гончаров. Да, не по-написанному пошло, но получилось-то неплохо!
Дёмин нервно хрустнул пальцами. В общем-то, на Гончарова не за что было сердиться. Он имел точно такое же право разыграть нас, какое имели и мы. Да и получилось у него неплохо, надо признать.
Вас ищут, сказал Дёмин.
Кто? вскинулся Гончаров.
Эф-эс-бэ, раздельно произнёс Дёмин, глядя на собеседника с мстительным злорадством.
Кто-кто?
Федеральная служба безопасности. Та, что на Лубянке.
Уф-ф, с явным облегчением произнёс Гончаров. Их-то я не опасаюсь. Я больше о Нине своей тревожусь.
Собственную жену он боялся больше, чем людей из спецслужбы.
Я вас затем и поджидал, сказал Гончаров. Тут такое дело, мы с Толиком вчера после всего взяли бутылочку
Кто такой Толик?
А товарищ мой. Тот, что со мной был в ресторане.
«Лейтенант», которого «полковник» Гончаров жестом руки поднял из-за углового столика, немало напугав нашего актёра.
Поехали мы с Толиком к нему домой Он отличный парень, кстати. Мы с ним вместе когда-то работали. Это же я его и попросил помочь. «Хочешь, говорю, хохму посмотреть? Тебя ещё и по телевизору покажут » Ну ладно, в общем, поехали мы к нему, бутылочку приговорили, он за второй сбегал
Короче! буркнул Дёмин.
Мы и вторую приговорили
Короче!
В общем, надо, чтобы вы сказали, что я действовал по вашему указанию
Кому сказать?
Нине моей.
Он пропьянствовал всю ночь и теперь боялся заявиться домой. Мы были нужны ему как щит. Я с удовольствием вытолкал бы его сейчас из машины, но на окраине Москвы страдала обуреваемая нехорошими предчувствиями Нина Тихоновна, и моим долгом было как можно скорее её утешить. Только по этой причине Гончаров поедет домой не на метро, а в моей машине.