Всего за 449 руб. Купить полную версию
Но хотя идея янычарского корпуса, впоследствии наводившего ужас на всю средневековую Европу, возникла ещё при Орхане, сформировался он только при правлении его сына султана Мурада I (13621389).
2.2. Правила комплектования
На первых порах корпус янычар комплектовали в соответствии с довольно строгими правилами, которые подробно оговаривали, кого можно, а кого нельзя в него принимать. Строго-настрого было запрещено брать в корпус детей турок[53]. Более того, не рекомендовалось принимать в корпус и мальчиков-гяуров со знанием турецкого языка, так как они могли оказаться совсем не из тех мест, что и остальные, и не чувствуя с ними единства, могли дрогнуть сердцем и обратиться в бегство во время боя[54].
Анонимный автор хроники «Мебде-и канун», основного источника исторических сведений о сословии янычар в первые двести лет его существования, писал, что совсем иная картина складывается при наборе в янычарский корпус детей неверных: «С переходом в ислам у них рождается религиозное рвение и они становятся врагами своих сородичей»[55].
Янычарский корпус пополнялся посредством рекрутского набора среди христианских подданных турецкого султана. Такая система носила название девширме и была одной из форм натурального налога с христианского населения[56]. Отбирая в корпус христианских юношей, предпочтение отдавали детям священников и знати. При этом единственных сыновей не забирали, а из двух и более выбирали самого лучшего. Отбраковывали тех, у кого не росла борода и тех, кто имел нежные черты лица. Старались не брать словоохотливых, а также покрытых паршой, тех, кто производил впечатление обрезанных, и тех, кто был похож на турок. Не брали совсем маленьких, рослых же брали лишь в редких случаях, для устрашения. Закрыт путь в янычары был тем, кто успел жениться, сиротам, ремесленникам и детям старост, так как старосты «из [числа] самых подлых жителей деревни», а также детям погонщиков и пастухов «они росли в горах и неграмотны»[57]. Если при проверке партии рекрутов оказывалось, что среди них есть взятые вопреки закону, то всю партию передавали в Топхане (литейный двор в Стамбуле) или в Джебхане (военный арсенал в Стамбуле)[58]. В качестве примера строгого исполнения рекрутских законов в первое время действия системы девширме автор «Мебде-и канун» рассказывает, как после обнаружения сироты среди новобранцев всю партию рекрутов отправили в Топхане, а начальников, виновников произошедшего, вычеркнули из списков янычарского корпуса, лишили жалованья и выслали в тимары небольшие земельные владения[59].
В янычарский корпус отбирали в основном юношей православной ветви христианства армян, грузин, болгар, греков, сербов, албанцев, восточных славян. А вот представителей католической ветви, мадьяр и хорватов, не брали: «Потому что из них никогда не получится настоящего мусульманина. Улучив момент, они отрекаются от ислама и бегут»[60]. Среди мусульман единственное исключение было сделано уже при султане Мехмеде II (14441446; 14511481) для босняков. Автор «Мебде-и канун» пишет, что это право было им предоставлено после того, как босняки при приближении армии турок вышли навстречу султану и «припали к его стремени». После того, как все они разом приняли ислам, султан возжелал оказать им благодеяние. И в качестве награды босняки попросили Мехмеда II, чтобы тот позволил набирать огланов[61] из их мест[62]. Количество славян среди янычар, как православного происхождения, так и босняков-мусульман, в первые века существования янычарского корпуса было довольно значительным. Так, Паоло Джовио (19 апреля 1483 10 декабря 1552), епископ Ночерский, придворный врач римских пап, историк и географ, писал, что большая часть янычар в то время разговаривала на славянских языках[63].
Огланов набирали ежегодно, но в каждую отдельную провинцию рекрутёры офицер с тридцатью и более янычарами являлись раз в пять лет. Старшина христиан той местности, где происходил набор, представлял офицеру всех мальчиков не моложе семи лет, за исключением женатых юношей. За сокрытие или уклонение от явки на осмотр наказывали отцов семейств. От набора огланов были избавлены Константинополь и его предместье Галата, город Навплия[64], страны, перешедшие от Венеции к Османам добровольно, а также некоторые другие территории. Рекрутская повинность не распространялась на Аравию, Египет, Венгрию, освобождены были от неё и «войники», «арматолы», «сокольники»[65]
-
2.3. Система девширме как социальный лифт
Часть мальчиков, прежде всего из семей христианской знати, попадала в дворцовую школу ич огланов[67], часть разбирали паши и иные турецкие начальники, остальные, как написал чешский дворянин Вратислав, «тупые головы», раздавались «за дукат» туркам под личную ответственность[68].
Ич огланы, получив образование и изучив языки турецкий, арабский, персидский, по достижении определённого возраста начинали службу при дворе султана в должности чаушей[69], пажей, камер-пажей и т. д. Наиболее способные из них делали головокружительную карьеру: они получали места аги янычар, санджак-беев[70], бейлербеев[71], визирей, и даже достигали верхней ступеньки на карьерной лестнице Османской империи становились великими визирями[72].
Самый известный из добившихся успеха Мехмед Соколлу-паша (до принятия ислама Байо Ненадич). Боснийский серб из православной семьи, он с детства готовился к духовной должности, и к тому времени, когда в их местности начался набор огланов, уже был чтецом при Саввинской церкви в Боснии. Несмотря на то, что Байо шёл уже восемнадцатый год, он попал в число рекрутов и был обращён в мусульманскую веру, после чего получил имя «Мехмед» и прозвище «Соколлу» (от названия родной деревни юноши Соколовичи). Крупный телосложением и храбрый на вид[73], он был зачислен в бостанджи[74] при султанском серале[75]. Здесь смышлёного юношу вскоре заметил сам султан Сулейман, который и способствовал быстрой карьере Мехмеда[76]. Поднимаясь последовательно по служебной лестнице, в 1546 году он становится капудан-пашой[77] османского флота, а в 1549 бейлербеем Румелии[78], потом третьим, а затем и вторым визирём. И вот он на вершине в июне 1565 года Сулейман Великолепный (15201566) назначает его великим визирём. Мехмед Соколлу-паша исполнял обязанности великого визиря и при Селиме II (15661574), одна из дочерей которого с 1562 года была его женой, и при Мураде III (15741595). Он непрерывно занимал высший правительственный пост в Османской империи на протяжении тринадцати лет, вплоть до своей трагической гибели от рук подосланного недругами дервиша[79].
По христианским владениям Османов распространилась молва о карьерных возможностях, которые открывались перед огланами, набранными по системе девширме. И если ранее родители оплакивали своих детей, взятых в «янычары», то теперь они не просто примирялись с судьбой, а часто с охотою отдавали своих детей в рекруты. Профессор Алексей Петрович Лебедев, видный историк церкви, в своём капитальном труде, посвящённом истории греческой церкви во времена владычества турок, приводит свидетельства Мартина Крузиуса, в 15591607 гг. профессора древних языков в университете Тюбингена (Германия), и выпускника этого же университета Стефана Герлаха, который от августа 1573 до июня 1578 года был капелланом барона Дэвида Унгнада, посланника Священной Римской империи в Константинополе оба в своих произведениях засвидетельствовали эту перемену в отношении к девширме у христианских подданных Османов. Крузиус писал, что «многие (многие!) вследствие бедности, индифферентизма или скупости добровольно отдавали своих детей в десятину[80], за исключением какого-нибудь одного ребёнка. Или же они рассчитывали, что в случае успехов на султанской службе дети могут быть полезны своим родителям»[81]. А Стефан Герлах в своём дневнике записал, что христиане из глухих уголков Османской империи из-за жизненных лишений охотно отдавали своих детей туркам. Он же писал, что и сами дети не только не боялись, но и сами желали попасть в рекруты: «Напротив, они выражали радость, что могут попадать на службу к самому султану и получать жалованье»[82]. О наборе в рекруты, который почитается как особая милость среди христианских подданных султана, писал в 1554 году в своём донесении начальству и байло[83] Венецианской республики при дворе Османов Доменико Гревизано[84].