Всего за 449 руб. Купить полную версию
Профессор Николай Афанасьевич Скабаланович писал, что в период от завоевания турками Константинополя до 1574 года в Османской империи «вся администрация, войско и флот находились почти исключительно в ведении лиц, не бывших османами по происхождению, а вышедших из среды христианского населения». Такое положение дел, когда христианские дети, даже из беднейших семей, получали возможность через систему девширме делать карьеру и достигать самых высоких должностей, вызывало острую зависть у природных турок. И они, чтобы их дети так же получили шанс попасть в «янычары», отдавали своих детей христианам с тем, чтобы те сдавали их в рекруты вместо собственных детей[85].
2.4. Османы и православие
При этом если для огланов последующее обращение в ислам было обязательным, то в отношении остального христианского населения не только не использовались методы, как пишет профессор Лебедев, «искушений и прельщений», а напротив, сдерживалось «своекорыстное или слепое ренегатство»[86]. Широкими правами и автономией, которая редко нарушалась Османами, пользовалась и православная церковь. Сама она, руководствуясь христианским отношением к власти[87], в ответ не просто повиновалась, а, по мнению А.П. Лебедева, выражала свою признательность турецкому режиму. Эта признательность выражалась, среди прочего, позволением со стороны константинопольской православной иерархии «иметь близкие отношения, доходившие до побратимства, с такими лицами, с какими меньше всего мыслимо это побратимство, с янычарами» Это проявлялось в том, что некоторые иерархи вносили в списки той или иной орты[88]янычар, как самих себя, так и преданных им людей и послушников, из которых потом выходили епископы, архиепископы и патриархи восточной церкви. Каждая янычарская орта имела свои символические знаки, которые запечатлевались на дверях казармы, на руке, на кахвехайне[89] (у каждой орты была своя). И те представители константинопольского православного духовенства, которые были записаны в орты янычар, также наносили себе соответствующие знаки[90].
Собственно, весь православный христианский мир, за исключением России и Великого княжества Литовского (большая часть населения которого исповедовала православие), попал под владычество Османов. И, как ни парадоксально, но османское владычество для православия было благом во всяком случае, до тех пор, пока Русь не набрала политического могущества. Византию перед её падением раздирали религиозные споры между католической и ортодоксальной церковью, значительная часть православного клира готова была признать главенство папы, отстаивая идею унии с Ватиканом. И меч Османов стал преградой на пути ползучей аннексии православия католицизмом[91]. Христиане в Османской империи, как и мусульмане, платили те же налоги, что и мусульманское население, но, кроме того, с христиан дополнительно ещё взималась джизья налог, который считался платой за освобождение от воинской повинности[92]. Этот налог был вполне допустимой платой в сравнении с теми религиозными изменениями, которые случились бы у православных при переходе под власть папы. И даже девширме налог юными «душами» мальчиков был для православного населения Османской империи меньшим злом, чем подчинение католицизму.
2.5. Пенчик и девширме. Аджеми огланы
Немаловажное значение имела и другая система пополнения янычарского корпуса пенчик[93], когда в пользу султана выкупали часть христианских пленников, захваченных во время пограничных набегов или военных действий (таким путём, в частности, пополнялись ряды янычар восточными славянами). И.Е. Петросян, ссылаясь на османские исторические сочинения второй половины XV века (хроники Ашыкпашазаде, Оруджа, Нешри), пишет, что идея ввести пенчик принадлежала кадию[94] Биледжика, Изника и Бурсы Чандарлы Кара Халилю[95]. Набранные и по системе девширме, и по системе пенчик имели общее название кул, что в переводе с турецкого означает раб, при том, что пенчик кулу[96] действительно имели статус рабов султана, а рекруты по системе девширме фактически были свободными людьми[97].
Рекрутский набор производили по необходимости, меру которой определял янычарский ага. Он подавал письмо-прошение в Диван[98] султана с указанием числа юношей, желательного для пополнения корпуса. Это письмо служило основанием для указа от имени султана о начале набора-девширме. Янычарский ага был старшим над другими военачальниками[99] и сидел выше их всех в Высочайшем присутствии во время заседания
Дивана[100]. Ага назначал и особых уполномоченных, каждый из которых отвечал за набор христианских юношей в определённой местности. До того, как поручить столь ответственное дело агам янычарского корпуса, набор производили кадии вилайета. Однако после того, как один из них совершил провинность, системой девширме стали заправлять беи вилайета (хотя и они не всегда могли избежать соблазна злоупотреблений[101]).
Когда янычарский корпус был только создан, юноши-рекруты сразу зачислялись в его состав и сразу становились полноправными янычарами. Однако после того, как солдаты пияде, отправленные служить на кораблях, показали себя шайкой сброда, было принято решение отправлять для службы на морских судах вместо них адже-ми огланов[102] с жалованием в один акче[103]. Отслужив от пяти до десяти лет на судах, аджеми огланы становились янычарами с жалованием в два акче[104].
Уже при султане Мехмете II аджеми огланов прежде службы в оджаке стали отдавать туркам. Автор «Мебде-и канун» пишет, что произошло это через некоторое время после завоевания Константинополя когда уже были повержены на землю и разбиты колокола Айя-Софии и возведены первые минареты в главном городе православной ветви христианства. Мехмет II, возвращавшийся после полуденной пятничной молитвы в свой дворец, был удивлён плохому турецкому, на котором его приветствовали янычары. На недоумённый вопрос султана его главный визирь ответил, что «огланы становятся мусульманами из неверных и что они совсем невежественны». После чего Мехмет II распорядился отдавать новых рекрутов туркам и только после изучения турецкого языка ставить на жалованье, зачислять в корпус и отправлять в победоносные походы[105]. Во время службы у турок юноши осваивали турецкий язык и привыкали к невзгодам, они: «Живут там в нужде, вырастают в холоде, в голоде, в зное, в наготе, и все с ними обращаются, как со псами»[106]
Примечания
1
Введение в историю (ал-Мукаддима). Фрагменты перевод с арабского, комментарии и примечания И.Л. Алексеева, А.В. Душак и А.Ш. Столыпинской // Рах Isamica. 1/2008. С. 1516.
2
Ал-Кинди. О первой философии // Средневековая арабо-мусульманская философия в переводах А.В. Сагадеева: собр. первое; в 3 т. Т. 1 [сост. и отв. ред. Н.С. Кирабаев]. М.: Марджани, 2009. С. 45.
3
Гегель Г.В.Ф. Соч. T.VIII. Философия истории пер. А.М. Водена. М.; Л.: Соцэкгиз, 1935. С. 23.
4
В миниатюре «Свобода. Первое приближение» будет проанализировано, почему любая идея, которая лежит в основе исторической социальной общности, является основанием её свободы.
5
Под страстью Гегель имеет ввиду «деятельность людей, обусловленную частными интересами, специальными целями или, если угодно, эгоистическими намерениями, и притом так, что они вкладывают в эти цели всю энергию своей воли и своего характера, жертвуют для них другими предметами, которые также могут быть целью, или, скорее, жертвуют для них всем остальным. Это частное содержание до такой степени отождествляется с волей человека, что оно составляет всю определенность последнего и неотделимо от него, благодаря ему человек есть то, что он есть» [Гегель Г.В.Ф. Соч. T.VIII. Философия истории. 1935. С. 25].