Всего за 449 руб. Купить полную версию
И общность, как и семья, представляющая собой модель любой общности, существует до тех пор, пока не исчезает сопереживание между людьми её составляющими, вследствие того, что разрушается сопереживание тому социальному аттрактору, который и был причиной её возникновения и её сущностью.
1.3. Историческая социальная общность и её экзистенция
Любая социальная общность является открытой, неравновесной, нелинейной и диссипативной структурой, существование которой поддерживается за счёт переструктурирования чужого (в виде вещества, энергии и информации) в своё и рассеяния лишнего[28]. Особенностью исторической социальной общности является её генерационность, так как одним из присущих ей диссипативных процессов является постоянно повторяющийся цикл рождений и смертей, через смену поколений обеспечивающий обновление системы и её развитие.
В качестве аттрактора исторической социальной общности выступает имманентная сущность[29] Экзистенция, а сила исторической социальной общности заключена в сакральном Мифе[30], который является кащеевой иглой Экзистенции, её ядром. Реальность Экзистенции[31] исторической социальной общности доказывается, как и реальность разума отдельного человека, исходя из закона причинности: человек мыслит и вне всякого принуждения[32] действует солидарно с другими людьми, в том числе и никоим образом не связанными с ним в реальности, и эта солидарность наследуется в поколениях, и то, что лежит в основе таких солидарных действий, и есть Экзистенция. Она, отражённая в разумах членов исторической социальной общности, приводит их к согласию с её сакральным мифом, языком, культурой, историей и коллективными представлениями, порождая тем самым её коллективный Разум. Чувственная основа единства такой общности взаимность сопереживания друг другу и согласие с ценностными аспектами её бытия, что приводит к подобию эмоциональных откликов её членов на события внутри и вне общности. И таким образом, приводя к согласию разумы, Экзистенция приводит к согласию и чувства, что позволяет нам представить историческую социальную общность в виде субъекта истории, обладающего коллективным Разумом[33] и совокупным чувством или в сакральном понимании Душой[34].
Осознание общей веры либо единой этничности членами такой общности есть коллективное представление, означивающее, придающее имя этому субъекту истории. В основе же как веры, так и этничности лежит неосознанное чувствование Экзистенции, а именно того согласия, что выковано ею в горниле истории и наследуется в поколениях. Именно границы веры и границы этничности определяют самость исторической общности, а слитые воедино в гармонии ещё и определяют естественные границы территорий её контроля, сохранение которых не требует внутреннего насилия.
Формирование и объективация индивидуальных разумов происходит в экзистенциальном пространстве исторической социальной общности[35]. Для понимания осознания отдельным человеком своей принадлежности к определённой исторической социальной общности в 1-й части книги сделаем экскурс во времена Османской империи и исследуем историю рождения, формирования и трагической гибели её янычарского корпуса.
Мехмет Иылмаз в недавно опубликованной «Полной истории Турции»[36] написал о двух загадках турецкой истории. Одна из них непрерывное правление на протяжении шести веков, всего времени существования Османского государства, одной и той же династии правителей, которая сумела, управляя не самым большим, не самым богатым и не самым сильным бейликом[37] (из двадцати пяти существовавших с конца XIII в. до середины XV в.), развить его до одной из величайших империй в мировой истории. Как пишет Иылмаз, ответ на эту загадку в правильной организации управления многонациональной империей, при которой наиболее влиятельные турецкие роды не допускались к власти. Максимум, на что могли рассчитывать потомки правителей бейликов, занятие должности какого-либо паши[38].
Элитой Османской империи на протяжении её истории становились выходцы из капыкулу[39], набираемые по системе девширме большей частью из числа православных христианских подданных султана: «Лишённые своих семей, чтобы стать частью семьи султана, они постепенно развились в ненаследственный правящий класс, основанный на принципах одной только меритократии»[40].
В начальный период применения системы девширме набор христианских юношей производился преимущественно в корпус янычар, который со временем стал ядром пехотных подразделений османских вооружённых сил. Позднее янычарский корпус, оставаясь военной корпоративной структурой Османской империи, приобрёл все признаки исторической социальной общности с её спаянностью по духу, наличием традиций и собственной мифологией. Экзистенция этой общности обладала в большей степени Душой и в меньшей Разумом. И эта Душа чутко реагировала на несправедливости правления, вследствие чего янычары нередко были зачинателями бунтов, которые грозили нерадивым султанам потерей трона, а то и головы. Но они были и одним из столпов османской государственности, устранение которого во многом предопределило крушение и гибель Османской империи.
Глава 2
Янычары: из православия в ислам
Это учреждение, которому воинская Европа долго удивлялась и завидовала, было главным орудием побед и величия султанов. Можно вообразить, сколько христиан оно переделало в Турков первого разбора!
Сенковский О. И.[41]
2.1. Причины возникновения янычарского корпуса
Каким образом отдельный человек осознаёт свою принадлежность к определённой исторической общности? Особенно, если этот человек живёт в плавильном котле многонациональной империи наиболее сложной из исторических социальных общностей. Если в нём намешано не пойми каких кровей как он вдруг начинает ощущать себя частью такой общности и действовать солидарно с её членами? Для того чтобы разобраться в этом непростом вопросе, сделаем экскурс в историю. Сначала мы погрузимся во времена Османской империи и рассмотрим рождение, расцвет и гибель янычарского корпуса, а затем исследуем такое явление, как набор еврейских юношей в училища кантонистов в России XIX в. времён царя Николая I.
Начало будущей великой империи, названной впоследствии его именем, положил Осман (12811324), правитель небольшого пограничного бейлика в Вифинии (на северо-западе Малой Азии). В то время это была территория Сельджукского султаната, но власть ильхана[42] в Конье[43] уже слабела. Осман, формально подчиняясь центральной власти, проводил достаточно независимую политику, направленную на расширение собственных полномочий и завоевание новых земель. Поначалу основной военной силой турок-османов была конница, состоявшая из всадников племенного ополчения и примкнувших к ним гази[44], а также дружинников-нукеров личной гвардии правителя. Необходимость регулярной пехоты стала видна с первыми попытками штурма хорошо укреплённых византийских крепостей, которые нужно было осаждать не один год[45]. Так, около десяти лет продолжалась осада Прусы[46], первого из крупных городов Византии, завоёванных османами[47].
Орхан (ок. 13241362), сын Османа, назначенный преемником ещё при жизни своего отца, учредил первые пехотные подразделения яя (другое название пияде). Их набирали из добровольцев, рассчитывавших на богатую добычу во время завоевательных походов. Однако дисциплина в яя была далеко не на высоте, к тому же, возвращаясь в свои вилайеты[48], добровольцы-пехотинцы попутно грабили и разоряли подданных правителя Османского бейлика, как крестьян, так и поденщиков, занятых некрестьянским трудом. Так что к концу правления Орхана было принято решение набирать йолдашей[49] из числа неверных[50]. Кроме того, войско янычар[51] из детей гяуров[52]должно было укрепить власть правителя турок-осман будучи противовесом родоплеменным образованиям, сохранявшим свою сплочённость и силу на всём протяжении существования Османской империи.