А следователей будет интересовать: с
кем он был связан, кто ещё участвовал в заговоре и так далее. Чтобы избавить себя от дальнейших испытаний, Балиньш начнёт сыпать именами,
оговаривать честных, ни в чем не повинных офицеров, возможно, даже придумает какую-нибудь тайную организацию. Что последует за этим, ваше
императорское величество? Начнутся аресты в офицерском корпусе. Флот будет обезглавлен. И это — накануне войны с Цефеем!
Император задумался. Он несколько минут молча смотрел на меня, словно пытался прочитать мои сокровенные мысли. Он явно колебался, несмотря
на своё слово: удовлетворить любую мою просьбу.
— Так вы, граф, считаете, что никакого заговора не существует? — спросил он вкрадчивым тоном.
— Существует, ваше императорское величество! Несомненно, существует. Но смею вас заверить, он ограничивается весьма узким кругом лиц. И
круг этот не выходит за пределы команды «Чингисхана».
— Откуда у вас такая уверенность, граф?
— Этому есть два доказательства, ваше императорское величество. Первое лежит сейчас перед вами. Я служу во Флоте много лет и имею немалый
авторитет. Если бы существовал широкий заговор или тайная организация, неужели заговорщики не попытались бы привлечь на свою сторону
командира «Буслая»? И второе. Когда Балиньш объявил по широкой связи о том, что он сделал, поддержал ли его хоть один корабль Флота? Если
бы заговор существовал, мы бы, ваше императорское величество, сейчас с вами не разговаривали.
— Но у нас же был Гвардейский Легион! — воскликнула Маргарита.
Император поморщился, услышав от своей супруги такую глупость, а я учтиво улыбнулся и мягко сказал:
— Ваше императорское величество. Один залп бортового дезинтегратора с любого корабля, и от ваших телохранителей не осталось бы даже атомов.
— Граф! А ведь вы вчера не случайно попросили меня изменить график инспекции. Значит, вы что-то узнали! Как же соотнести это с вашими
словами, что заговора не существует? — недоверчиво спросил император.
— Ваше императорское величество. Я не говорил, что заговора не существует. Я говорил, что он существует только в среде офицеров
«Чингисхана». Да, вы правы, ваше императорское величество. Я действительно кое-что узнал. Но я узнал это, став случайным свидетелем
разговора между Балиньшем и его штурманом. Как только они меня заметили, разговор прервался. Я проанализировал то, немногое, что услышал и
сделал выводы. Вышло так, что я не ошибся.
— А почему вы молчали? Почему не поделились своими выводами с князем Джайлом, графом Дековым. Со мной, наконец, во время вчерашней
аудиенции?
— Ваше императорское величество. Я — офицер, а не тайный осведомитель. И потом, у Балиньша была незапятнанная репутация. Кто бы принял мои
слова всерьёз? Вы же первый посмеялись бы надо мной. Но в любом случае на репутации Балиньша появилось бы пятно. А вдруг я ошибался? Я
отнюдь не был уверен, что правильно истолковал те слова, что услышал. Поэтому я и решил действовать самостоятельно, никого в свои планы не
посвящая. Если бы я ошибался, об этой ошибке никто бы никогда не узнал, и ничья репутация не пострадала бы.
Император снова задумался. На этот раз он думал долго, посматривая на меня то недоверчиво, то заинтересованно. Эти минуты были самыми
тяжелыми. У меня в голове копошились неприятные мысли. А что если императору вздумается подвергнуть допросу с пристрастием так же и барона,
пардон, графа Пивня? А потом сопоставить показания его и Балиньша? Но император, в конце концов, сказал:
— Вы убедили меня, граф.