Поскольку Советский Союз и
Китайская Народная Республика не находятся в состоянии войны, и между государствами идут постоянные переговоры об урегулировании
пограничных вопросов; операция, в которой вы принимаете участие, носит сугубо секретный характер. В случае, если кто-то из вас не вернётся,
он будет объявлен пропавшим без вести. Если же кто-нибудь попадёт живым в руки противника, он будет объявлен перебежчиком, со всеми
вытекающими отсюда последствиями, — он помолчал и добавил уже неофициальным тоном, — Слава богу, до сих пор таких случаев не было, надеюсь,
что и впредь не будет. Удачи вам, гвардейцы!
Мы дружно сплюнули и хором ответили:
— К черту!
Оставалось дождаться сигналов готовности от пограничников, групп прикрытия и обеспечения. Кто-то из разведчиков снял висевшую на стене
гитару и протянул её Корнееву. Тот перебрал струны и запел любимую песню нашего взвода:
— Небо там, впереди, подожгли. Там стеною закаты багровые, встречный ветер, косые дожди и дороги, дороги неровные.
Мы дружно подхватили:
— Там чужие слова, там дурная молва, там ненужные встречи случаются. Там сгорела, пожухла трава, и следы не читаются. В темноте.
Когда песня отзвучала, я спросил Седова:
— Товарищ старший лейтенант, а вы гитарой владеете? Или только китайским языком.
— И тем и другим, примерно, как автоматом.
— Тогда поддержите традицию, — я протянул ему гитару, — Спойте что-нибудь новое.
— Традицию? Ну что ж, поддержу. Только вот, что бы такое спеть? А! Вспомнил, — он откашлялся и взял первый аккорд, — За нашей спиною
остались паденья, закаты, — ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлёт!
Эту песню разведчики слышали впервые. Они притихли и внимательно вслушивались в бессмертные слова Высоцкого. Слова песни как нельзя больше
отвечали нашему настрою на предстоящее дело. Когда прозвучали последние строки: «Что было — не важно, а важен лишь взорванный форт. Мне
хочется верить, что грубая наша работа вам дарит возможность беспошлинно видеть восход!», Цыретаров вздохнул и вновь раскурил погасшую
сигарету.
— Прямо-таки про нас!
Седов не успел ответить. Прозвучали три коротких сигнала из стоящей на столе радиостанции.
— Пора, служивые!
Мы встали. Лукьяненко тоже поднялся.
— Ну, гвардейцы, в добрый час! Помните, вас ждут дома. Пожалуйста, вернитесь живыми!
Мы вышли в темноту. В километре от блиндажа на берегу нас ждали три надувные лодки с привязанными к ним бечевками. За эти бечевки группа
обеспечения подтянет лодки назад, когда мы окажемся на том берегу. С собой мы несли в специальных пакетах ещё четыре такие же лодки и
баллончики со сжатым воздухом. Это — для обратной переправы.
Далеко слева взлетели ракеты, оттуда доносились пулемётные и автоматные очереди. Это группа прикрытия затеяла в пяти километрах к востоку
перестрелку, отвлекая на себя внимание китайцев.
Без единого слова мы столкнули лодки в черную ледяную воду и заняли свои места. Подхваченные течением и подгоняемые вёслами, лодки быстро
приближались к тёмному южному берегу. Высадившись, мы дёрнули за бечевки, и лодки потянулись назад.
Снова без единого слова, каждый знал своё место, мы быстро пустились в путь. Надо было как можно скорее уйти подальше от места высадки. В
трёхстах метрах от берега, параллельно ему, шла дорога.