Когда он отдыхал, мне было неведомо.
Седову сразу не понравился мой маршрут движения к цели.
— Нет, старшой, это будет крюк километров тридцать пять, а то и все сорок. И вымотаемся, и время зря потеряем. Почему не пройти вот по этой
пади, напрямую?
— Видите ли, товарищ старший лейтенант…
— Слушай, давай без званий, и на ты. Мы ведь не строевой смотр собираемся. Зови меня просто: Федя, Фёдор. Ведь мы с тобой ровесники.
— Хорошо, Фёдор. Дело в том, что весной мы по этой пади уже прошли: и туда, и обратно. Прошли благополучно. Но китайцы-то не дураки. Они
наверняка поняли, где мы шли. Летом этим же маршрутом пошла группа из первого батальона. В падь они прошли беспрепятственно, но там
наткнулись на китайцев. Пошли назад, но их и там уже ждали. Пришлось принимать бой, прорываться. Итог: двоих потеряли, задание не
выполнили.
— Ты думаешь, они эту падь теперь охраняют?
— Вряд ли. Хлопотно это. Просто они тогда засекли каким-то образом переход группы и устроили им ловушку. Потому как, они правильно
сообразили, это — самый короткий путь. А для того, чтобы там не держать постоянно посты, они наверняка эту падь заминировали.
Седов задумался и несколько минут смотрел на карту. Потом он решительно провёл карандашом черту маршрута.
— И всё-таки, Володимер, надо идти здесь. Китайцы, конечно, не дураки, и нас за дураков они не держат. Они уверены, что мы не любим
наступать дважды на одни и те же грабли. Так что, после того, как здесь попала в засаду группа, они не будут держать там постоянного поста.
Ты прав, хлопотно это. А вот заминировать падь они вполне могли. Поэтому, мы пойдём не по самой пади, а по склону сопки. У них просто не
хватит мин перекрыть падь от гребня до гребня.
— По склону? Почти пять километров? Это измотает не меньше чем крюк в сорок кэмэ.
— Зато время выиграем. Согласен?
— Согласен, — вздохнул я.
В отличие от Лаврова, я прекрасно знал, что падь эта не только заминирована, но и перекрыта сигнализацией. Но я, конечно, не мог
убедительно доказать это Седову. К тому же, вариант, предложенный им, позволял, если не избежать опасности, то, по крайней мере, свести её
к минимуму. Я согласился, хотя перед глазами у меня стояла жуткая картина: старший лейтенант Седов лежит с оторванной ногой. Это должно
было произойти именно в этой пади. Но там группа шла по самому её дну. Сейчас был шанс пройти это место благополучно.
Ночью, за сутки до выхода, мы выехали на границу на трёх БМП вместе с группами прикрытия и обеспечения. Утром мы с Седовым три часа
просидели в окопе, внимательно изучая подходы к Аргуни и противоположный берег в месте, где планировалась переправа.
В двадцать часов я поднял отдыхавшую перед трудной работой группу. Последний раз мы проверили оружие, боекомплекты, снаряжение и
экипировку. Заставив разведчиков попрыгать, не брякает ли что-нибудь, я доложил начальнику штаба о готовности. Тот выслушал доклад и
приказал:
— Все документы — на стол!
Собрав наши военные, комсомольские и партийные билеты и прочие документы в пакет, он обратился к нам с традиционным «напутствием», которое
мы уже знали наизусть:
— Товарищи. Прежде, чем вы приступите к выполнению задания, я должен довести до вашего сведения следующее. Поскольку Советский Союз и
Китайская Народная Республика не находятся в состоянии войны, и между государствами идут постоянные переговоры об урегулировании
пограничных вопросов; операция, в которой вы принимаете участие, носит сугубо секретный характер.