— Есть выполнить задание, — упавшим голосом отвечает он и поворачивается к нам.
Он обводит нас тяжелым взглядом и какое-то время обдумывает поставленную ему тяжелую задачу, не зная, какое решение принять.
— Третья и четвертая эскадрильи! В квадрате 9Е отразить налет пятидесяти “Юнкерсов” на Могилев. Эскадрильи поведу я. В качестве запасного
аэродрома используем Белыничи, потому как после боя бензина до Копыси не хватит. Первой и второй, после нас — взлет, курс на Копысь.
Поведет майор Жучков.
— Командир, — тихо говорит Жучков, — приказ был — поднять на перехват весь полк.
— Кто полком командует, я или они? Была задача — отразить налет, а какими силами его отражать, мне виднее. Неужели два десятка “сохатых” не
разгонят полсотни “Юнкерсов”? А если потом не сможем никуда долететь, так хоть половина полка останется в строю.
— Вот потому-то, — говорит комиссар тоном, не допускающим возражений, — третью и четвертую поведу я, а ты останешься с полком. Там ты
будешь нужнее.
— А если вы упустите “Юнкерсов”, что тогда?
— А тогда тебе что сову об пень, что пнем об сову. Но ты же сам сейчас сказал: неужто двадцать “сохатых” не разгонят полсотни “Юнкерсов”?
Разгоним, мужики?
— Разгоним!
— Все! Не спорь, будь другом. Задача ясна? По машинам!
Как бы ставя точку в этом споре, открывают огонь гаубицы. Под их басовитое рычание взлетают две эскадрильи. Мы провожаем их в тягостном
молчании. Неизвестно, кого из товарищей мы больше не увидим.
К нам подходит командир дивизиона.
— А вы что, остаетесь? Смотрите, немецкие танки уже в четырех километрах, и их сдерживает только пехота. Ни танков, ни противотанковой
артиллерии здесь нет. Скоро мне придется орудия на прямую наводку ставить.
— Не беспокойтесь, майор, — отвечает Лосев. — Сейчас и мы улетим.
— Давайте, мужики, от греха подальше. Не к лицу летчикам на земле погибать.
Взлетаем мы через десять минут.
Аэродром под Копысью расположен на окраине поселка. Эскадрильи расквартированы по хатам, но нас это не радует. Нам не до этого. Обе
эскадрильи собираются в хате, где расположен штаб полка, и ждут известий о своих товарищах. Томительно тянется время. Невзирая на
распахнутые окна, в хате не продохнуть от табачного дыма. Все смолят непрерывно. Никто ничего не говорит.
Не знаю, как другие, а мне было бы гораздо легче, если бы я сейчас сам вел бой с “Юнкерсами” и “Мессершмитами” или, дотягивая машину на
последних каплях бензина, высматривал место для вынужденной посадки. Это все легче, чем сидеть, ждать известий и знать, что ничем не можешь
помочь.
Наконец звучит сигнал. Лосев быстро хватает микрофон и наушники. Лицо его то проясняется, то снова мрачнеет. Положив микрофон, он
прикуривает новую папиросу.
— Они сели в Белыничах, сели, но не все. Семеро не дотянули, — и немного помолчав, добавляет, обращаясь к Жучкову: — Отметь: задание
выполнено.
В угрюмом молчании мы расходимся по хатам. Утром узнаем, что трое из семи погибли. Трудно в потемках угадать, какое оно, выбранное тобой
для посадки место: ровное оно, как стол, или там, впереди, тебя ждет небольшой овражек…
Вскоре прибывает техсостав, и мы начинаем готовиться к боевой работе.