Точнее, ты
просто боролся до конца. По-моему, именно это называется — воля к победе.
— Ладно, оставь свое красноречие. Скажи лучше, где это я сейчас был.
— Нигде. Ты все время находился здесь. В твое сознание внедряли различные ситуации, смоделированные из реальных фаз. Не скрою, ситуации
экстремальные. Я бы, например, там давно концы отдал. Впрочем, в четырех случаях ты тоже того… Но это был как раз наилучший выход из
положения. Самый достойный.
— В четырех, говоришь? Я помню только два: в застенке и вот этот, последний.
— Просто мы не перегружаем твою психику излишними воспоминаниями. Если бы в твоей памяти остались все эти ситуации, ты бы нуждался в
двухмесячном лечении в психбольнице. Мы оставляем только навыки, приобретаемые тобой в этих ситуациях.
— А в каких еще случаях мне пришлось выбрать смерть?
— На астероиде, где ты, капитан погибшего корабля, остался вместе с молодой парой: женщиной-штурманом и мужчиной-астрофизиком. У вас
оставалось кислорода на два с половиной часа каждому, а спасательный бот должен был прийти через три часа. Ты, не сказав ни слова, перекрыл
свой кислородный кран. Ну а в другом случае ты был испытателем космических кораблей. У тебя вышел из-под контроля реактор, дело решали
секунды. Ты мог катапультироваться, но ты увел корабль от орбитальных станций на максимальном ускорении. Потом как-нибудь на досуге
посмотришь записи своих “похождений”. А сейчас шесть часов сна, потом — в Лабиринт. Учти, он будет по высшему разряду, ребята постарались
на славу.
— Лабиринт? Что это такое?
— Увидишь. Отдыхай пока. Набирайся сил. Будь уверен, они тебе потребуются.
Это звучит столь многообещающе, что я решаю воспользоваться добрым советом и засыпаю довольно быстро.
— Вставай, пора! — будит меня голос Виктора. — Ну, как, ты готов?
— К самому худшему, — мрачно острю я.
— Хороший настрой, нужный, — сразу становится серьезным Виктор. — Давай облачайся, а я тебе помогу.
На тележке разложено всевозможное носимое оборудование. Виктор начинает передавать его мне, попутно давая пояснения:
— Это — фонарь, работающий в четырех диапазонах: видимом, инфракрасном, ультрафиолетовом и рентгеновском. Это — универсальный радар,
показывает расстояние, температуру объекта, его биоактивность, радиоактивность, массу и все прочее, ну, ты сам знаешь.
— Знаю.
— Это — баллон с запасом кислорода на сорок минут. Это — контейнер с пищей и водой на десять суток. Это — прибор для прослушивания в
ультразвуковом и инфразвуковом диапазонах. Это, ты знаешь, ручной бластер-дезинтегратор. Это — автомат Калашникова, для ближнего боя. Это —
пистолет, чтобы застрелиться в случае чего. Запас патронов, гранаты: газовые, ослепляющие, парализующие, термитные, криогенные и
осколочные. Запасные батареи. Универсальный резак. Всего где-то килограммов тридцать с гаком. Как, к земле не гнет?
— Да вроде нет.
— Ну, это пока. Пойдем!
Мы выходим в соседнее помещение. Почти одновременно с другой стороны входит Андрей Злобин, оснащенный точно так же. У пульта сидит высокий
седой мужчина. Рядом стоит молодая женщина, похожая на индианку, одетая в какой-то хитон бирюзового цвета.
— Очень хорошо, что вы пришли сразу оба.