До встречи Гальдони и Сфорца осталось чуть больше часа.
— А и в самом деле задремал. Пойду пройдусь по участку, освежусь.
— Давай, давай! Мало ты там ночью жути нагнал!
Сначала — в фотолабораторию.
— Дик, дай мне на часок заряженную камеру с длинным объективом.
Несловоохотливый фотоэксперт протягивает мне фотоаппарат.
— Девятнадцать DIN.
— Спасибо, Дик. Если я через час принесу пленку, когда сможешь сделать снимки?
— К тринадцати.
— Договорились.
В одиннадцать я уже захожу в знакомый переулок. Ни души, кроме кошек. Сразу подхожу к облюбованному мною контейнеру с дырой в боку. Он
валяется у стены. Ставлю его в рабочее положение дырой к тому контейнеру, у которого сейчас будет стоять Луиджи. Залезаю внутрь и
закрываюсь крышкой.
Через десять минут появляется Луиджи. Он нервно пошагивает у “своего” контейнера, курит и вполголоса ругается на смеси английского и
итальянского. Внезапно он успокаивается, прислоняется к контейнеру спиной и смотрит куда-то вверх, насвистывая сентиментальный мотивчик.
Еще через десять минут приходят Антонио и третий. Начинаю снимать. Мне не слышно, о чем они говорят, да это мне и не нужно, знаю и без
того. Зато и они не слышат щелчков затвора. Когда они расходятся, я нащупываю рукоятку “кольта” и с трудом подавляю в себе желание
выскочить из контейнера, арестовать эту троицу и доставить их в ФБР.
Что-то говорит мне, что этого делать не надо. Да и вряд ли они без оружия. Гальдони — мелкая сошка, а вот Сфорца и этот третий — птицы
другого полета. Этот контейнер станет по совместительству и моим гробом. Пусть ими ФБР занимается.
Выждав минут десять, покидаю свою засаду и иду в участок. Пока Дик делает снимки, я пишу рапорт на имя начальника отдела ФБР. Все это дико
неприятно, но…
Тринадцать двадцать. Забираю фотографии и поднимаюсь на второй этаж. В приемной 0'Доногана рыженькая Синди, увидев меня, радостно
вскакивает:
— Джон!
Я предупредительно поднимаю палец:
— Я к твоему шефу. Он на месте?
Лицо Синди вытягивается, она нажимает кнопку селектора. “Пусть заходит”, — слышу я искаженный динамиком голос. Капитан Патрик 0'Доноган
смотрит на меня с плохо скрываемым интересом. С чего бы это бывшие коммунисты повадились в его отдел?
— Джон? Что привело тебя?
Молча подаю ему рапорт. Капитан хмыкает и начинает читать. Буквально сразу брови у него лезут вверх, и он время от времени переводит на
меня недоуменный взгляд. Кончив читать, он кладет рапорт на стол, лицевой стороной вниз, и смотрит на меня долго и внимательно. Левой рукой
он берет из коробка спичку и начинает катать ее в зубах. Все знают, что капитан 0'Доноган не курит, но на столе и в кармане у него всегда
лежат спички. И если спичка появилась в зубах, не жди ничего хорошего.
Наконец Патрик 0'Доноган цедит сквозь зубы, не вынимая спички:
— С чего бы это вы, Джон, стали писать доносы на своих товарищей?
— Это не донос, сэр, это рапорт.
— Пусть будет рапорт, сути это не меняет. Я не первый день работаю в ФБР и не первый раз встречаюсь с комми. И вот я думаю: а почему вдруг
у Джона Блэквуда проснулось служебное рвение и он решил посадить за решетку своих товарищей по партии? Пусть даже и бывших. Объясни,
пожалуйста.