Объясни,
пожалуйста.
— Сэр, в рапорте я достаточно подробно написал, что они готовят. Я считаю, что сейчас, когда идет война…
— Ну, во-первых, мы не воюющая страна, а во-вторых… Я, Джон, старый сыщик и ни за что не поверю, что это единственное, что тебя беспокоит.
Кстати, о войне. Мы — союзники Советов. Не кажется ли тебе, что сейчас, во время войны, необоснованный арест группы коммунистов в столице
вызовет нежелательный политический резонанс? Прости, Джон, но я тебе не верю. Ты просто хочешь свести со своими товарищами какие-то счеты и
сделать это хочешь руками ФБР. В такие игры я не играю.
С этими словами капитан протягивает мне рапорт. Я даже не делаю попытки взять его.
— Сэр, вам известны имена Луиджи Гальдони и Антонио Сфорца?
— Разумеется. Но что между ними общего? Один — коммунист, другой — фашист.
— Вот тот же самый вопрос мне задали и в партийной организации, когда я сказал им, что мне не нравятся шашни Гальдони и Сфорца.
— У Гальдони и Сфорца какие-то шашни? Ты смеешься! Даже если бы они и были, в чем здесь криминал?
— Я готов объяснить.
— Короче, пожалуйста.
— Я буду краток, сэр. Сегодня, чтобы добыть для товарищей доказательства, я проследил за встречей Гальдони и Сфорца. То, что я увидел,
полагаю, может заинтересовать и вас.
Я достаю фотографии и передаю 0'Доногану. Он начинает просматривать их. Внезапно лицо его вытягивается, он вскакивает и почему-то шепотом
спрашивает:
— Где? И когда?
— Третий переулок у вокзала “Юнион”, полтора часа назад.
Патрик бессильно падает в кресло и запускает в зубы очередную спичку.
— Надо же! Все ФБР, вся армейская контрразведка ищут его по всему побережью, а он спокойно встречается со своей агентурой в самом центре
Вашингтона! И главное — у меня под носом!
— Завтра в девять вечера они встретятся там же.
— Откуда знаешь?
— Слышал их разговор.
Патрик кивает и снова разглядывает фото.
— Что это они передают? Плохо видно…
— Простите, сэр, не мог же я им сказать: “Извините, джентльмены, не могли бы вы встать чуть по-другому, чтобы было лучше видно, что вы
передаете, а еще лучше, разверните пакет. Благодарю вас, джентльмены! Скажите “cheese”… спасибо”.
Капитан Патрик усмехается:
— Ладно, Джон, не язви. Ты оказал нам большую услугу. А твоих товарищей придется арестовать по подозрению в связях с иностранной разведкой.
— Услуга за услугу, сэр.
— Говори.
— Мне бы не хотелось, чтобы они знали об этом рапорте.
Капитан Патрик рвет рапорт на клочки и бросает в корзину.
— Вполне достаточно фотографий. Все будет о'кей.
В приемной меня с нетерпением ожидает Синди.
— Джон! Наконец-то! Куда пойдем вечером?
— К сожалению, никуда. У меня была крайне тяжелая ночь.
Глазки Синди тускнеют, она тихонько вздыхает и начинает перебирать бумаги на столе. Надо как-то сгладить свой отказ.
— Зато завтра, после обеда, я свободен, и у меня есть два билета на кой-какое шоу.
— Правда?!
Я молча целую ее в щечку. Глазки Синди загораются, и она, отложив бумаги в сторону, достает косметичку.