Пойдемте со мной.
— Куда? — испуганно спрашивает она.
— Пойдемте, пойдемте. Здесь недалеко.
Она бросает взгляд на детей, которые уже уплетают гуляш с макаронами, и, успокоившись, встает.
В штабе я подхожу к Жучкову и достаю финансовый аттестат.
— Григорий Николаевич, оформите выдачу моего денежного довольствия в полном объеме Наталье Анатольевне. Как ваша фамилия?
— Фридман, — отвечает женщина, глядя на меня недоуменным взглядом.
Жучков тоже смотрит на меня, ничего не понимая. Коротко объясняю суть дела. Подполковник кивает головой и сочувственно смотрит на женщину.
Я добавляю:
— И вот еще что. Аттестат, за вычетом небольшой суммы — на курево, мыло и прочее, ну, сами прикиньте, сколько надо, переведите на ее имя. А
вы, Наталья Анатольевна, когда устроитесь на месте, дела все уладите, сами дадите знать, когда вас снять с довольствия. Хорошо?
— Нет, извините, — качает головой Фридман. — Товарищ командир, как вас зовут?
— Андрей. Андрей Алексеевич Злобин.
— Андрей Алексеевич! Я такое принять от вас не могу! За кого вы меня принимаете?
— За вдову красного командира, мать двоих детей, которая намучилась за эти четыре месяца сверх всякой меры и которой надо помочь чем
возможно. Извините, что не могу больше.
— А вы? Сами-то вы как будете?
— Я же сказал, чтобы товарищ подполковник оставлял мне нужную сумму.
— А ваши родные? Вы же от них отрываете.
— У меня, как и у вас, никого нет: ни родителей, ни братьев, ни сестер.
— А жена, дети?
— Нет у меня никого.
— Невеста будет!
— Уже не будет. И кончим этот разговор! Оформляйте, товарищ гвардии подполковник, — говорю я и выхожу из штаба.
Уже в дверях слышу, как Жучков тихо говорит Наталье Анатольевне:
— У него жена неделю назад…
На стоянке нахожу молодых летчиков. Они о чем-то спорят, но при моем появлении замолкают. Я подхожу и кладу руки им на плечи.
— Вот что, орелики. Вы на меня не серчайте, отчихвостил я вас для вашей же пользы.
— Да что вы, товарищ гвардии капитан! — начинает Гордеев.
— Я уже говорил, что, когда мы не в строю и не в бою, я для вас — Андрей, в крайнем случае Андрей Алексеевич. А сказать я хочу вам вот что.
Вылет сейчас будет особый. Мы с Сергеем будем искать непораженное бензохранилище. Поэтому и направление, и высоту менять будем резко и
неожиданно. Будьте вдвойне внимательны. “Мессеров” там будет, как всегда, с избытком. Чуть оторветесь — растерзают. Ясно?
— Ясно.
— И вот еще что. В следующий вылет вы не пойдете. И не возражайте! Вы его просто физически не выдержите. Это решение командира полка. Вам,
ребятки, еще тренироваться и тренироваться. О чем я сегодня вам и говорил. Нам, истребителям, как спортсменам, надо хорошую форму
поддерживать. А форму эту надо набирать постепенно. Кстати, — я смотрю на Трошина, — я заметил, что кое у кого боевые вылеты аппетит
отбили. Оставляет обед недоеденным. Для восстановления аппетита могу отстранить от боевой работы.
— Андрей Алексеевич! — протестует Трошин. — Да как прочитаешь письмо из дома, кусок в горло не лезет.