Тот взял бумажку, развернул ее, прочел внимательно и передал Машуриной. Та сперва встала со стула, потом тоже прочла и возвратила бумажку
Нежданову, хотя Паклинпротягивал за нею руку.
Нежданов пожал плечом и передалтаинственноеписьмоПаклину. Паклинвсвою очередь пробежал глазами бумажку и, многозначительно сжав
губы, торжественно и тихо положил ее на стол. Тогда Остродумов взял ее, зажег большую спичку, распространившуюсильный запах серы, и сперва
высоко поднял бумажкунад головою, как бы показывая ее всем присутствовавшим,сжег ее дотла на спичке, не щадя своих пальцев, и бросил пепел в
печку. Никто не произнес слова, никто даже не пошевелился в течение этой операции. Глаза у всех были опущены. Остродумов имел
вид сосредоточенныйи дельный, лицо Нежданова казалось злым, в Паклинепроявилось напряжение; Машурина — священнодействовала.
Так прошло минуты две... Потом всем стало немного неловко. Паклин первый почувствовал необходимость нарушитьбезмолвие.
—Так что же? — начал он. — Принимается моя жертва на алтарь отечества или нет?Позволяется мне поднести если не все пятьдесят, то хоть
двадцать пять или тридцать рублей на общее дело?
Нежданов вдруг вспыхнул весь. Казалось, в нем накипеладосада... Торжественное сжиганиеписьмаеене уменьшило — она ждала только
предлога, чтобы вырватьсянаружу.
—Я уже сказал тебе, что это не нужно, не нужно... не нужно! Я этого не допущу и не приму. Я достану деньги,я сейчас же их достану. Я
не нуждаюсь ни в чьей помощи !
— Ну, брат, — промолвил Паклин, — я вижу: ты хоть и революционер, а не демократ!
—Скажи прямо, что я аристократ!
—Да ты и точно аристократ... до некоторой степени.
Нежданов принужденно засмеялся.
— То есть ты хочешь намекнуть на то, что я незаконныйсын. Напрасно трудишься, любезный... Я и без тебя этого не забываю.
Паклин всплеснул руками.
— Алеша, помилуй, что с тобою! Как можно так пониматьмои слова! Я не узнаю тебя сегодня. — Нежданов сделал нетерпеливое движение головой
и плечами. — Арест Басанова тебя расстроил, но ведь он сам так неосторожно вел себя...
— Он не скрывал своихубеждений, — сумрачно вмешаласьМашурина, — не нам его осуждать!
— Да; только ему следовало бы тоже подумать о других,которых он теперь скомпрометировать может.
—Почему вы так о нем полагаете?..— загудел в свою очередь Остродумов. — Басанов человек с характером твердым;он никого не выдаст. А
что до осторожности... знаете что? Не всякому дано быть осторожным, господин Паклин!
Паклин обиделся и хотел было возразить, но Неждановостановил его.