— Басанов человек с характером твердым;он никого не выдаст. А
что до осторожности... знаете что? Не всякому дано быть осторожным, господин Паклин!
Паклин обиделся и хотел было возразить, но Неждановостановил его.
—Господа! — воскликнулон, — сделайтеодолжение, бросимте на время политику!
Наступило молчание.
— ЯсегоднявстретилСкоропихина, — заговорил наконецПаклин, — нашего всероссийского критика, и эстетика,и энтузиаста. Что за
несносное создание! Вечно закипаети шипит, ни дать ни взять бутылка дрянных кислыхщей... Половой набегузаткнулее пальцем
вместо пробки, в горлышке застрял пухлый изюм — она все брызжети свистит, а как вылетит из нее вся пена — на дне остаетсявсегонесколько
капельпресквернойжидкости, которая не только не утоляет ничьей жажды, но причиняетодну лишь резь... Превредный длямолодых
людей индивидуй!
Сравнение, употребленноеПаклиным, хотяверноеи меткое, не вызвало улыбки ни на чьем лице. Один Остродумовзаметил, что омолодых
людях, которые способны интересоваться эстетикой, жалеть нечего, даже если Скоропихини собьет их с толку.
—Но помилуйте, постойте, — воскликнул с жаром Паклин, — онтем болеегорячился, чемменеевстречал себе сочувствия, — тутвопрос,
положим, неполитический, но все—таки важный. Послушать Скоропихина, всякое старое художественное произведение уж по тому самому не годится
никуда, что оно старо... Да в таком случае художество,искусство вообще — не что иное, как мода, и говоритьсерьезноонемнестоит! Если
внемнетничего незыблемого, вечного — так черт с ним! В науке, в математике,например: несчитаете жевыЭйлера, Лапласа, Гауссаза
отживших пошляков?Вы готовы признать их авторитет, а Рафаэль или Моцарт — дураки? И ваша гордостьвозмущается против их авторитета?
Законы искусстватруднееуловить, чемзаконынауки... согласен; но они существуют — и кто их не видит, тот слепец; добровольныйили
недобровольный — все равно!
Паклин умолк... и никто ничего не промолвил, точно все в рот воды набрали — точно всем было немножко совестноза него. Один Остродумов
проворчал:
— И все-таки я тех молодых людей, которых сбивает Скоропихин, нисколько не жалею.
„А ну вас с богом! — подумал Паклин. — Уйду!“
Он пришел было к Нежданову с тем, чтобы сообщить ему свои соображения насчет доставки „Полярной звезды“ из-за границы („Колокол“ уже не
существовал), но разговорпринял такой оборот, что лучше было и не подниматьэтоговопроса.