Всего за 169 руб. Купить полную версию
Надо тебя вымыть, задумчиво прошептала. На розовой коже малышки начала появляться опрелость.
Агу, согласился ребенок.
Я подхватила малышку и пошла в ванную, которую обнаружила, когда шлялась по этому лабиринту, поисках туалетной комнаты. Если честно, я даже примерно не представляла, как вымыть ребенка в джакузи, напоминающем габаритами бассейн олимпийского резерва. Ничего. До утра осталось совсем немного времени. Только ночь продержаться, да день простоять, как говорится. А что потом? На этот вопрос мне ответа знать не хотелось, если честно. Крошечная девочка, доверчиво сопящая мне в ухо, совсем не заслужила участи расти в детском доме.
Я толкнула дверь задом, и спиной зашла в банную комнату, руки то заняты. Дура, какая я дура. Ну почему сразу не обратила внимания на приглушенный свет, исходящий от стенных светильников, и на аромат благовоний.
Сейчас я тебя помою, попке будет хорошо, хорошо, тратата. А потом намажемся кремом, и наша сыпька пройдет, и мы будем кушать вкусняшки и сосать соски, радостно пропела малышке, и начала поворачиваться туда, где стояла огромная купель.
Боже, лучше бы я провалилась под дорогущую мраморную плитку. Лучше бы у меня сломались обе ноги на подходе к ванной комнате. Лучше бы
Что ты там собралась сосать? раздался громоподобный голос, и из пышной пены, начал подниматься огромный, абсолютно голый бородатый великан, покрытый клочьями белых пенных клякс.
Соски, икнула я, пятясь к двери, словно рак. Вареный рак, потому что от моей физиономии сейчас наверняка можно было прикуривать.
Глава 4
Дмитрий Воронцов
Я доставил и вторую курицу. Дверь мне открыла бабулька. Похожая на полевой одуванчик. Маленькая, сухонькая, она посмотрела на меня бесцветными глазами и так тепло улыбнулась, что я почувствовал себя маленьким мальчиком. И квартирка маленькая, в дверном проеме за спиной старушки, веяла таким уютом.
Пройди, внучек. Устал, поди. Задубел. Пальтишко то легкое, да и подштанники вы не носите. Таперича. Не бережете себя, молодежь. А потом родить не могёте. Эх беда.
И я не отказался. Прошел в светлую прихожую, пахнущую ванилью и духами старыми и теплом. Так пахло в моем детстве. Давным-давно.
Чаю попьем. Курочку поешь. Внуку я курочку то заказала. А он не смог приехать, улыбнулась пожилая женщина. Вот, и елочку не успел из подвала принести. Ну, что ж, не в елочках же счастье. Были б все здоровы.
Что же это он вас бросил в праздник? спросил я, впиваясь зубами в куриное бедро, тарелку с которым поставила передо мной радушная хозяйка. Надо же, а вкусно то как. Я ведь сто лет не ел таких цыплят. С института, наверное. Запил ароматным чаем, исходящим паром. И вдруг подумал, что я неправильно как то живу. Черт, дурацкие мысли. Крамольные.
Не бросил. Ребеночек у него заболел. Правнучек мой, значить. Я вот и молюсь за него, свечечку зажгла. А внук у меня отличный, бизнесьмен. Открыл столярную мастерскую. Деньги зарабатывает. Хочешь, и тебя пристроим к нему. Ты вон крепкий парень. Негоже таким то здоровякам по улицам бегать с коробом. И денег, поди, слезы зарабатываешь. И детишек не завел наверняка. Ты зайди ко мне после праздников. Знаешь ведь, сейчас дни такие. Именно сейчас с людьми чудеса случаются, вздохнула бабуля. У меня от чего-то сердце кольнуло, будто игла впилась раскаленная.
Я подумаю, мое обещание прозвучало фальшиво, и даже насмешка проскользнула в голосе. Но старушка ее не заметила, надеюсь. Знала бы она, кто я. Хотя, для нее наверняка это не важно. Главное, что у внука все хорошо, и это правильно. Давайте вам елочку принесем. Я помогу.
И ведь помог. А мне это совсем не свойственно. Приволок доброй женщине задубевшее деревце из сарая, пахнущее хвоей и праздником, не думая о том, кто я, и что сам себе никогда бы не понес ничего, тяжелее кейса с деньгами. Нанял бы какого-нибудь бедолагу. Смешно.
Ты ведь подарок сегодня получил важный? прошелестела старушка, когда я уходил, заставив меня вздрогнуть. Даже не один. Они обе тебе принесут то, чего не хватает в твоей жизни. Так держи не отпускай.
Не получал я никаких подарков слишком грубо гаркнул, но она уже не слышала. Дверь захлопнулась, выкинув меня из временного умопомрачения. Я определенно сошел с ума, какого черта я взялся помогать старой ведьме? Может она в курицу мне что-то подсыпала, или в чай. Короб грохнул с силой об ступени, ослепнув от накатившей на меня ярости. Только вот на кого я злился?
На улице начало мести. Ледяная крошка колко ударила в лицо. Ветер гнал поземку по пустынному двору и вдруг понял, в доме из которого я только что выскочил, не горит ни одно окно. Стало жутко. Поежившись я побрел к машине. На все лады костеря оба подарочка, ждущие меня дома. Черт. А вдруг Ну я и лошара. Лошара ми кантара. Девка свою личинку подкинула мне, потом просто как идиота меня вокруг пальца обвела. Наверняка я сейчас вернусь к колбасным обрезкам. Я истерично хихикнул, и замер на месте, почувствовав спиной злобный взгляд.
Оглянулся и опешил, стараясь не смотреть на оскаленную пасть, светящуюся в ночи. Огромная дворняга, вздыбив на загривке клочкастую шерсть, припала к земле, готовясь напасть. Из полумрака начали выступать еще собаки. Я насчитал пять псин, жаждущих сожрать воняющий курами ящик за моей спиной болтающийся.
Короче. Я так быстро не бегал никогда. И уж тем более никогда не заскакивал с разбегу в вонючий мусорный бак. Собаки ушли только через час, нажравшись лавашей, которые я им принес в жертву. Я час просидел в ледяных отходах. Черт. Может я сдох, и это один из кругов ада?
Нет, сегодня не время чудес. Я ненавидел весь мир, пока ехал домой, воняя как бомж с теплотрассы. Мой любимый Кадиллак теперь придется сжечь, потому что это будет сделать проще, чем его отмыть.
А еще меня не хотели пускать в магазин. До тех пор, пока я не показал охране лопатник и не светанул платиновой картой. И все равно на меня смотрели, словно на преступника. Наверняка думали, что я спер у приличного члена общества материальные ценности.
Прекрасно, фальшиво улыбнулась продавщица, читая накарябанный ровным почерком отличницы, список. Вы стали отцом. Знаете, я вас не осуждаю. Каждый по своему празднует.
Я не нуждаюсь в вашем одобрении, брызнул ядом я. Девка меня начала раздражать сразу. И вообще. Какого черта я покупаю приданное? Зачем. Этих мошенниц мелких, наверняка давно след простыл. Сложите, все что есть.
А малыш новорожденный. Возраст какой? вякнула девка, еще на шаг приближая меня к смертоубийству.
Вот такой, развел я руки, приблизительно припомнив габариты ревы-монстра. Орет как кит. Ссыт на диваны и
Простите. Но надо хотя бы вес ребенка знать, поджала губки продавалка. Черт, главное не сорваться. И прокладки жене нужны, наверняка. После родов всегда надо
Я блин что, похож на водопроводчика? Какие прокладки? взвыл я, до обморока напугав охранника, магазина, стоящего за моей спиной. Все, заверни мне все. Вообще все. Я завтра приду, и куплю этот гребаный магазин, вместе с вами и вашей тупостью.
Короче, я вышел из торговой точки навьюченный, как караванный мул. Взял все размеры подгузников, даже взрослые на всякий случай. Прокладки, всякой дряни.
Как думаете, в каком состоянии я вернулся домой. В каком? В бешенстве. А там А там все шторы распахнуты, и видно город в окна. И чертова девка хозяйничает в кухне, в обнимку с мелкой вонючкой, глядящей на меня глазами цвета неба. И мне показалось, что я падаю в какую то пропасть. Мелкий монстр был похож на мальчика с моих детских снимков, как две капли воды.
Вы прочли записку?
Да, я испугался. Испугался до чертей, до икоты. Больше чем уличных псин, чем банкротства. Я струсил. Поэтому. И злился я теперь уже точно, на себя.